Доктор Шанс полностью

Он не знал, как все произойдет, что случится с ними в пылу этого мига, пока тот наконец не настал… возможно, там будет Джекки Блэк с плеткой и игрушками из секс-шопа, некое садомазохистское переживание, достойное Мишеля Фуко [49]. Это был, раз уж на то пошло, его город любви… место, где этот великий человек и поклонник Ницше затеял свое собственное исследование, решил преступить границы и в результате сам нашел путь к смерти в банях и гей-барах, чего уж греха таить… и не то чтобы перед Шансом никогда не представала в фантазиях Джекки Блэк, в его пустой квартире, в ночной тиши, возникшая из пучины собственной одержимости, или греза о том, что, совокупляясь с ней, он сможет даже выступить в роли «плохого копа», трахать ее, потому что способен это делать, потому что все это просто игра воображения, власть и боль, контроль и унижение. Но, когда все произошло, оно выглядело совсем не так. Все было как было и не походило вообще ни на что. Не осталось места ни для чего иного, никаких пустот, не было больше никаких шуточек о том, что он – ее рыцарь или ее врач, вот даже и говорит с ней по-докторски. Была только она, никаких лишних слов, только она, тут, с ним, более настоящая, чем кто угодно до нее, встречавшая за каждым поворотом, находившая его то так, то сяк, пока наконец стало почти невозможно понять, где кончается она и начинается он, и разве так уж часто можно сказать что-то подобное хоть о чем-нибудь в жизни? В результате Шанс выдохся настолько, что ему уже ни до чего не было дела, на губах все еще оставался ее вкус, и, лежа голым поперек кровати, нарушив самый основной принцип своей профессии, он чувствовал себя живым как никогда.

Наверное, они ненадолго вздремнули. Трудно было сказать наверняка. Настал момент, когда она поднялась, чтобы уйти.

– Можешь остаться, – сказал он ей.

Жаклин слегка улыбнулась. Она стояла подле его кровати, нагая, и тело ласкал приглушенный свет. Боже мой, подумал он, ему все еще мало ее.

– Я собираюсь рано встать, – сказала ему она, – у меня билет. Съезжу ненадолго на север, повидать дочь.

– Так с ней все в порядке? Ты знаешь, где она?

– Да.

– Значит, он сказал тебе?

– Сказал, когда я навещала его в больнице.

Упоминание о муже вернуло их в реальность, которую они отказывались обсуждать до этого, пребывая в абсолюте своего маленького побега.

– Насчет того, что он сам со всем разберется…

– Я думаю, – сказала она, а потом надолго замолчала, – что, возможно, нам будет лучше некоторое время не встречаться.

Он лишь смотрел на нее.

– Я не знаю, что случилось, и как это может на нем отразиться. Могу только сказать, что знаю его достаточно хорошо и понимаю: он жаждет крови. Тебе лучше не попадаться на его пути.

Шанс приподнялся на локте и смотрел, как она одевается. Она обошлась без нижнего белья, запихнув трусики и бюстгальтер к себе в сумочку. Наблюдая, как джинсы скользят вверх по ее голым ягодицам, он снова отчаянно захотел ее. Потом заметил, как она бросила взгляд в сторону шкафчика с парфюмерией, отвернулась и потупилась.

– Знаешь, – сказал он, – мы можем снова попробовать…

Она подняла голову. Ее улыбка была прямиком из книжного магазина в Беркли, нежная, умная и слегка порочная.

– Что мы можем попробовать? Все?

– Да. Но сейчас я говорил о том, что мы можем снова попробовать с разными ароматами.

Она качнула головой.

– Это значит да или нет?

– Я не знаю.

– Я, конечно, не предлагаю начать прямо сейчас.

– А я не думаю, что могу быть твоей пациенткой.

– Ты и не можешь. Но мы можем найти другого врача. Самого лучшего.

– Он выпишется.

Из проезжающей по улице машины донеслось что-то вроде музыки – пронзительный испанский вокал под сопровождение аккордеона.

– Я не знаю, что он собирается делать. Я могу никогда не увидеть тебя снова.

– Ты поэтому пришла?

Она помолчала, а потом наконец сказала:

– Я хотела этого. Хотела с того дня, когда мы сидели в кафе рядом с твоим офисом.

– А я хотел этого с того дня в Беркли, – сказал он ей. – С тех пор как мы встретились в книжном магазине.

Жаклин многозначительно взглянула на него:

– Это было бы слишком преждевременно.

– Я тогда чуть не пригласил тебя на свидание, кофе вместе выпить или еще что-нибудь.

– А что тебя остановило? То, что я сумасшедшая?

– По моему опыту… настоящие сумасшедшие редко думают о себе как о сумасшедших, но ответ на твой вопрос – да, и еще ограничения, налагаемые профессией.

Жаклин улыбнулась.

– Ну… похоже, ни то ни другое не остановило тебя сегодня ночью.

– Я сдался на твою милость.

Она снова стала одеваться.

– Я не уверена, что мы сможем остановиться.

– Я тем более, но ты права… лучше будет, если мы это прекратим, но только на время, и это не из-за твоего мужа.

– А из-за кого тогда?

– У тебя была серьезная, длительная психотравма. Возможно, до нее были и другие, это пока от нас скрыто, и тут много работы. Чтобы ее сделать, ты должна быть свободна.