Шанс, конечно, ничего не сказал. Он думал о том, каково это – быть козлом, и искал камеры, но его долгого молчания оказалось достаточно, чтобы нажать на еще одну из многочисленных кнопок Карлы:
– Ты же не хочешь повесить трубку, – сказала она, очевидно убежденная, что он уже это сделал. – Даже не думай об этом.
Шанс вздохнул достаточно громко, чтобы она услышала. Он собирался рассказать о своих планах обзавестись жильем к востоку от моста. Уже хотел спеть дифирамбы общеобразовательным учебным заведениям Беркли, близости к кампусу Калифорнийского университета, лекционным залам, концертам под деревьями, но не сделал этого; слова превратились в пепел прямо во рту. Он сидел в машине не более получаса, но прямо сейчас заметил женщину с короткими темными волосами, удивительно похожую на Жаклин Блэкстоун, – та выходила из массажного салона в компании человека, который, согласно его представлениям, выглядел как настоящий клиент проститутки, и из воздуха будто сразу исчез почти весь кислород.
– Поговорим позже, – сказал Шанс и нажал клавишу отбоя.
Загадочная женщина шла к нему спиной. Но все равно что-то в изгибе бедра, в том, как она несла себя, опираясь на руку идущего рядом мужчины, выдало ее прежде, чем Шанс разглядел профиль с высокой линией скул. Его не сбили даже темные короткие волосы. В ушах Шанса барабанным боем отдавался стук сердца. Из проехавшего мимо автомобиля плеснуло музыкой, трущобы завибрировали от ее басов. Женщина усадила своего кавалера в какой-то дорогой кроваво-красный спортивный автомобиль, припаркованный в дальнем конце стоянки перед винным магазином, проводила его взглядом и двинулась обратно к салону.
Шанс пошел ей навстречу (а что еще ему оставалось?) по потрескавшемуся, усыпанному мусором асфальту; солнце казалось невероятно ярким среди мертвого неона и оштукатуренных стен, жалкие витрины магазинчиков в цветах мексиканского флага прятались под плоскими битумными крышами, над ними боролись с жарой кондиционеры, каждый размером с небольшой иностранный автомобильчик, и все здесь пропахло выхлопными газами, мусором и специями из духовок «Монгольского гриля», которые работали безостановочно, независимо от времени суток.
Он подошел к ней с неожиданной стороны, уверенный, что она еще не видит его. Она обернулась, только когда он окликнул ее по имени и встал на пути, ее рот раскрылся, на лице отразился весь спектр эмоций, вернее, намеков на возможность таковых, и все это за время одного вдоха.
– О боже мой, – были ее первые слова, а потом снова, с еще большим чувством: – О… боже… мой, – словно в ее сознании забрезжила некая доселе невообразимая истина. В этот миг пал занавес, и она отвернулась, словно между ними ничего не произошло. В сумеречном королевстве диссоциативного расстройства личности такие представления попадались нечасто. Ее волосы были выкрашены в иссиня-черный, обрезаны так коротко, что отдавали андрогинностью, и зачесаны налево. Одежду Жаклин Шанс принял за форму ученицы женской католической школы.
Шанс преградил ей дорогу. Она вызывающе глянула ему в лицо и сказала:
– Приятель, я тебя не знаю.
Голос звучал резко, и громко, и странно, и почти сбил его с толку.
– Думаю, знаешь, – ответил Шанс. Он выбрал тактику поведения, учитывающую ее неестественность, и решил ее придерживаться во что бы то ни стало.
– Ты че себе вообразил, сученыш? – спросила она.
– Жаклин, я не буду играть с тобой в эти игры. – Он говорил с ней как с норовистым пациентом, своим лучшим не терпящим возражений тоном. Возможно, Шанс ошибался, но ему показалось, будто что-то мелькнуло в глубине ее глаз, что она на миг заколебалась, прежде чем снова взять себя в руки.
– Ты должен уйти, – прошипела она.
Но мгновенного сомнения оказалось достаточно.
– Попалась.
Ничего больше не говоря, она отвернулась и двинулась в сторону салона. Шанс пошел рядом:
– У меня нет времени на игры. Много чего произошло…
Этого хватило, чтобы она снова остановилась, внезапно всплеснув руками, словно пытаясь стряхнуть с них некую противную и, возможно, токсичную субстанцию, лицо ее перекосилось. Странный жест на грани истерики, но все же он тронул Шанса – его птица со сломанным крылом.
– Это все неправда, – сказала она.
В этот миг Шанс увидел, как крупный темноволосый мужчина в джинсах, черной кожаной куртке поверх белой футболки и с золотой цепью на шее вышел из массажного салона и остановился перед входом, закуривая. И сразу следом почувствовал, как испуганно вцепилась ему в запястье Жаклин.
– Ради бога, – сказала она и потянула его в двери магазина для взрослых, перед которым они стояли, в нутро, забитое книгами, кассетами, DVD-дисками и журналами, кричащие обложки которых были запаяны в пластик, бликующий в резком свете флуоресцентных ламп. – А скажи-ка мне, – спросила она, – ты, вообще, нормальный?
– Так, значит, мы все же знакомы?
