– Право, не знаю… Я бы мог многое порассказать о Мише, но, думаю, эти воспоминания для вас несущественны… Вам ведь главное – его поймать.
– Еще раз повторяю, – сказала я, – никого ловить я пока не собираюсь. Мне нужно встретиться с вашим Буханкиным. Согласитесь, это не одно и то же!
– Хотелось бы надеяться, – вздохнул Тишинский. – Ну, тогда главное я вам сказал. Думаю, если он сменил адрес, вам не составит труда его выяснить…
Тишинский, несомненно, был со мной искренен, но все-таки что-то не давало мне покоя.
– Да, чуть не забыла! – сказала я. – Вот вы все время говорили о Буханкине как о некоем чудаке-одиночке. Неужели у него не было ни одного друга, единомышленника, наконец? Кстати, вам ничего не говорит фамилия Трауберг?
Тишинский на секунду задумался.
– Трауберг, Трауберг… – озадаченно пробормотал он. – Нет, эта фамилия мне ничего не говорит…
Потом вдруг он застывшим взглядом уставился на меня и спросил:
– Постойте, а может, не Трауберг, а Крамер? Вы спросили насчет друга, и я вспомнил! Нет, друзьями их назвать было трудно, но в общем они были довольно близки. Видите ли, Крамер тоже работал у нас – простым лаборантом, у него не было высшего образования. Но в электронике он соображал – дай бог! Буханкин руками делать не мог ни черта, а Крамер как раз и помогал воплощать его идеи в реальность. Вся техническая сторона была на нем. Не знаю, чем уж Буханкин его соблазнил, может, будущей славой… Вообще-то Крамер был довольно замкнутым и, по-моему, равнодушным ко всему человеком. Ко всему, кроме денег, пожалуй…
– Помилуйте, – заметила я. – Какие же деньги у лаборанта?
– В том-то и дело! Крамер жил частными заказами – ремонтировал любую электронику. У нас он работал только ради трудовой книжки. Ну и потом, он ведь тоже имел возможность брать на работе какие-то детали, инструменты…
– Ну, ясно, – сказала я. – Насколько я понимаю, Крамер тоже здесь больше не работает.
– Да, он задержался у нас немного дольше Буханкина, – кивнул Георгий Савельевич. – Ушел на вольные хлеба. С тех пор мы с ним не встречались.
– Он высокий, красивый, черноволосый, обходительный в обращении? – уточнила я.
– Пожалуй, это исчерпывающий портрет, – усмехнулся Тишинский. – Прибавьте еще, что он всегда прекрасно одевался. Видя их вместе, Крамера и Буханкина, нипочем нельзя было угадать, кто есть кто. Крамер смотрелся куда солиднее.
– Хорошо было бы узнать и его адрес, – сказала я.
Тишинский снова принялся листать конторскую книгу.
– Та-ак, этот жил на Университетской улице, в доме номер десять, – сообщил он. – Наверняка это старый жилой фонд – квартира не указана. По-моему, на том месте построили многоэтажный дом. Не знаю, удалось ли Крамеру там зацепиться. Вообще-то вполне возможно – деловая хватка у него была.
Ученый закрыл книгу и посмотрел на меня с любопытством.
– И все-таки вы от меня что-то скрываете, Ольга Юрьевна! Говорите, что никогда не встречали Буханкина, а сами даже внешность Крамера описали. Неужели у них так плохи дела?
– Георгий Савельевич, – серьезно сказала я. – У меня к вам настоятельная просьба – о нашем разговоре никому ни слова!
– Да я понимаю! – с досадой отозвался Тишинский. – Не маленький. Жалко мне Мишу. Такой талант был!
– Разделяю ваше сожаление, – заметила я. – Но хочу обратить внимание на то, что за столько лет вы ни разу не попытались талантливого Мишу разыскать и хотя бы спросить, как у него дела. Вы предпочли его забыть, не так ли? Поэтому не стоит сейчас проливать крокодиловы слезы, что с Мишей могут поступить несправедливо. Вы с ним поступили ничуть не лучше!
Лицо Тишинского на мгновение сделалось жалким. Он отвернулся и глухо сказал в сторону:
– Ну что ж, это чистая правда. И возразить нечего. Вы произнесли вслух то, о чем я старался не думать. Комфортнее ощущать себя человеком с чистой совестью, вот и придумываешь себе всякие оправдания…
В этот момент Тишинский был, по-видимому, совершенно искренен. Он даже позабыл о своем имидже – сгорбился и как бы погас, и в его поникшей фигуре не осталось и намека на образ того записного ловеласа, который встретил меня буквально с час назад.
– Ладно, пойду, – сказала я. – Желаю вам поскорее получить зарплату. А вообще-то большое спасибо – вы сообщили бесценные сведения.
– Да уж, – вяло пробормотал Тишинский.
Он проводил меня до дверей и попрощался – сдержанно, без привычных комплиментов и намеков. Наверное, я уже не казалась ему такой обаятельной, как вначале.
Когда я вернулась в редакцию, Маринка с ходу огорошила меня сообщением:
– Звонил Ромка. Алевтина Ивановна была в турагентстве и, кажется, приобрела путевку. Теперь туда отправился Сергей Иванович – он хочет попытаться все уточнить.
– Ого! – заметила я. – Значит, актеры начинают покидать сцену? Нам надо торопиться!
