Недавно прибывший сюда из Лейпцига капельмейстер г-н Бах был очень хорошо принят здешними городскими и придворными виртуозами, всячески восхищавшимися его искусностью в музыке, когда оный вчера и позавчера по часу с лишним играл в их присутствии на новом органе в церкви св. Софьи, прелюдируя и исполняя различные концертные и тихие пьесы во всех тональностях.
[
162 (II/239)
хотел бы, чтобы Вы послушали [игру] господина Баха на органе; поистине ни Вам, ни вообще всем брауншвейжцам никак нельзя оставаться по отношению к нему в неведении; я никогда не слышал ничего подобного и должен [теперь] в корне изменить свою манеру игры, ибо она ничто, и в генерал-басе тоже; буду, коли даст мне бог здоровья, чрезвычайно усерден, ибо я просто жажду научиться играть, как господин Бах.
[
163 (II/294)
14 сент. в З часа пополудни прибывший сюда несколько дней тому назад из Лейпцига княжеский ангальт-кётенский капельмейстер и кантор [школы] св. Фомы в Лейпциге г-н Йог. Себастьян Бах так играл на орга-не в здешней церкви св. Софьи в присутствии всех придворных музыкантов и виртуозов, что все пришли в неописуемый восторг, а один поэт[282] разразился следующими строками:
Ручья игрой мы слух свой дивно услаждаем,
Когда под зарослями мчится он меж скал;
И все ж намного выше тот Ручей[283] мы ставим,
Что меломанов восхищение снискал.
Нам говорят: Орфей за давними веками
Гармонией умел зверей лесных увлечь;
Когда ж наш Бах преловко действует руками,
От чар никто себя не в силах уберечь.
[
164 (II/316)
[…] В здешнем монастыре св. Мартина, или, иначе говоря, в так называемой Большой церкви, органным мастером господином Николаусом Беккером из Мюльхаузена, наконец-то, реконструирован на нынешний манер и доведен до кондиции большой отличный орган, работа над коим длилась около 3 лет. А после того как сей инструмент — по указанию высоких властей — будет проверен знаменитым лейпцигским органистом и музикдиректором господином Бахом с привлечением здешнего городского и придворного органиста господина Карла Мёллера и, надо надеяться, несомненно, получит желанную [высокую] оценку, оный, да будет сие угодно господу богу, в будущее воскресенье будет публично освящен музыкальною гармонией.[284] […]
[
165 (II/522)
Лейпцигский Бах, как неистощимый творец музыки ни в коей мере не уступающий вышеупомянутым,[285] заслуживает того, чтобы мы называли его, подобно английскому [музыкальному чуду] Генделю, лейпцигским музыкальным чудом. Если захочет, он может одними ногами (в то время как руки либо ничего не делают, либо добавляют новые голоса) так чудесно, захватывающе, (с. 120) подвижно и стройно играть на органе, что другие и руками не могут сделать ничего подобного. Наследный Принц Фридрих Гессенский, некогда вызвавший Баха в Кассель для опробования реконструированного органа,[286] был настолько поражен ловкостью его ног, окрыленно поспешавших по педальной клавиатуре, извлекая мощнейшие созвучия, громом и молнией отзывавшиеся в ушах слушателей, что снял со своего пальца украшенное драгоценным камнем кольцо и подарил его музыканту. Но если одна лишь баховская техника ног заслужила такого дара, то что же дал бы ему принц, когда бы тот призвал на помощь еще и руки?!
[
166 (II/389)
1 декабря с 2 до 4 часов пополудни знаменитый великокняжеский саксонско-вейсенфельсский капельмейстер и лейпцигский музикдиректор господин Иоганн Себастьян Бах играл, снискав особое восхищение слушателей, в церкви Богородицы на новом органе[287] в присутствии его превосходительства российского императорского посланника господина барона фон Кайзерлинга и многих знатных особ, а также большого количества других лиц и музыкантов, в связи с чем его королевское величество всемилостивейше удостоили оного — за большую приятственность его [игры] на клавире и особую искусность в сочинении — звания королевского придворного композитора.
[
167 (III/651)[288]
