Документы жизни и деятельности И. С. Баха полностью

И — благодарение музам — дух [Иоганна] Себастьяна Баха перестал витать меж нас, средь публики! Приверженцы старого объясняют его исчезновение тем, что дух сей готов — пред дилетантами, строящими из себя виртуозов, — оплакивать то обстоятельство, что некогда он своей игрою изгнал из Германии <Луи Маршана — > подлинного виртуоза; но кто им поверит? — Нет, всё дело в том (и тут нас не разубедить!), — да-да, настоящая, истинная причина — в том, что тень Иоганна Себастьяна Баха слишком явственно ощущает свое ничтожество перед странствующими рыцарями музыкального искусства и потому стыдится прижизненного величия своего имени, а те немногие, кто и поныне все еще произносит это имя не иначе, как с глубочайшим пиететом, вызывают [у окружающих] сочувствие либо подвергаются осмеянию как педанты.

[Из журнала «Музыка», издававшегося К. Ф. Крамером. — Копенгаген, 16.III. 1789 г.]

325 (III/992)

[…] Дабы не упоминать здесь — в порядке примеров — те произведения искусства, память о которых у большинства музыкантов угасла настолько, что забыты даже имена их авторов, буду придерживаться лишь того, что принесло нам наше уходящее столетие. Ценность произведений Генделя, Себастьяна Баха и других достойных музыкантов своего времени признана всеми знатоками [музыки]. Но разве произведения эти — для мира нынешней музыкальной моды — не то же самое, что для теперешних воинов — [хранящиеся] в музеях старинные латы и шлемы? Разве они не истлевают — без всякого употребления, неизвестные большинству музыкантов, преданные забвению? […]

[Г. К. Кох (в «Журнале музыкального искусства»). — Эрфурт, 1795 г.]

326 (III/1042)

Его <(Давида Трауготта Николаи)> большое расположение к музыке, проявившееся уже в самые ранние годы, доставляло отцу его так много радости, что он очень рано принялся обучать сына азам музыки… И тот уже (с. 208) на 9-м году [жизни] с необыкновенным успехом исполнял труднейшие пьесы Себастьяна Баха, из-за чего покровители и любители музыкального искусства стали приглашать его во многие города, дабы лично убедиться в редкостных способностях даровитого мальчика; даже сам великий Бах [как-то] выразил желание видеть его в Лейпциге и слышать его игру, но, к сожалению, не дожил до этого.

[«Всеобщая музыкальной газета». — Лейпциг, 1.Х. 1800 г.]

327 (III/730)

Среди органистов в Берлине примечательны прежде всего:…господин Карл Фолькмар Бертух из Эрфурта, органист [церкви] св. Петра. Он чрезвычайно успешно занимался игрой на клавире и органе под руководством господина профессора Адлунга в Эрфурте. Очень хорошо играет как на органе, так и на клавире. Труднейшие органные сочинения покойного господина Иоганна Себастьяна Баха он исполняет на своем органе с большою привлекательностью.

[И. А. Хиллер (в «Еженедельных ведомостях…»). — Лейпциг, 9. IX. 1766 г.]

328 (III/913)

[…] В Гамбурге я первым делом, конечно же, собирался нанести визит Эмануэлю Баху; но по недоразумению получилось так, что он, к стыду моему, меня опередил, В той самой гостинице, где я поселился, остановился один иноземный коммерсант, который занимался тем, что сбывал в Петербург музыкальные инструменты, изготовленные по его заказу в Тюрингии. Так вот, этот коммерсант оказал мне большую любезность: он распорядился поставить инструмент в мою комнату. Как-то-раз стою я за инструментом и наигрываю что-то из «Хорошо темперированного клавира». И вдруг в комнату входит господин капельмейстер! Обнаружить у меня сей превосходный труд своего отца, да еще и узнать, что родом я из Тюрингии и, мало того, довожусь Себастьяну, так сказать, внуком в музыке — это значило для него гораздо больше, чем тысяча рекомендательных писем.

[И. В. Геслер, «Автобиография». — Эрфурт, октябрь 1786 г. ] (с. 209)

329 (III/874)

[…] Есть тут у нас один малоизвестный, но очень хороший музыкант, большой мастер игры на клавире, художник самого высокого полета, какой только мыслим в музыкальном искусстве, — Бернхард, родом из Зальфельда; он еще молод. Вот уже 5 или 6 лет он, что называется, запершись в четырех стенах, словно отшельник, и претерпевая все тяготы жизни, изучает исключительно творения величайшего на свете мастера гармонии — Себастьяна Баха. Он с невероятным усердием отдает себя не только преодолению огромных трудностей, с которыми сопряжено исполнение этих вещей на клавире и органе, но и исчерпывающему освоению [присущей им] чистоты письма. […]

[Эпистолярный фрагмент (в издававшемся К. Ф. Крамером «Альманахе музыки»). — Гёттинген, январь 1785 г.]

330 (III/959)