Девушка отчаянно пыталась смыть пятно, но делала только хуже: горло свитера полностью намокло и ткань осела вниз, выставляя вытатуированную на шее алую розу с шипами во всей красе.
Придется как-то пытаться скрыть ее хотя бы до вечера.
Нежеланные воспоминания лезли в голову, но стук в дверь вернул ее в реальность.
– Эви, ты там не утонула?
– Иду я, иду!
С того дня дома у Митчела прошло чуть больше трех недель, и с наступлением весны все расцвело. Это касалось не только погоды, но и душ людей. Весна – время жить и любить, не так ли? Но Алрой так не считал, раз целый день просиживал у экрана своего компьютера, ни разу не выйдя на улицу! А причиной всей этой баррикады была игра, которую ему не удавалось пройти уже месяц. Парень был одним из тех, кто предпочитал уединение шумной компании, именно поэтому он сейчас сидит в своей комнате, а не в парке с ребятами. По правде говоря, ему всегда трудно удавалось сближаться с людьми, и этот недостаток лишь укоренился с возрастом: помнится, что и с одноклассниками-то он впервые заговорил после трех месяцев обучения. Родители говорят, что эта замкнутость связана с его чувством одиночества с детства, ведь он является единственным ребенком в семье. Но они ошибаются. В тишине Алрой чувствует себя спокойнее, он чувствует истинную свободу и умеет ее отделят от одиночества. Он вовсе не одинок. Алрой не любит шумные компании и к настоящему времени сильно привязан лишь к узкому кругу людей – его родители и с недавнего времени эта шумная четверка, что везде несет за собой лишь один хаос.
Даже тогда, полтора года назад, Эви потащила парня на задний двор, где были слышны крики, и если бы не ее самодеятельность, он никогда не пошел бы туда сам, даже не обернулся. Главное, что девушка, толкнув его в гущу событий, сама убежала под его возмущенные взгляды: вероятно, она поняла, что ее действия были бесполезны и отправилась за преподавателем, который и остановил весь этот ужас. Алрою пришлось влезть в эту потасовку, чтобы не прослыть слабым туфяком, но сам он никогда бы не пошел на этот безумный шаг.
И если бы вдруг парень позже узнал, что бедных студентов избили и многим досталось, он лишь пожал бы плечами и сказал: «Сами виноваты». В первую очередь, блондин сказал бы это себе, тем самым оправдывая свое бездействие.
И вот снова. Опять. Мысли парня ушли далеко от игры, и он даже завис в какой-то мере, засматриваясь на экран компьютера: такое часто с ним происходило, в эти минуты его голова опустевала, глаза ловили одну точку, и он представлял, что находится в вакууме. В этот момент парень будто оставался один на один с собой, и это чувство, как сонный паралич, проходило лишь в определенный момент. Алрой никогда не понимал, что предшествует этому состоянию, но его приходу боялся по-настоящему. Его обволакивало какими-то красками светящихся нитей и казалось, что они разговаривают с ними на непонятном ему языке. Когда забвение прошло, парень выдохнул так громко, что даже экран компьютера запотел. Он лег на кровать, откинув подушку в сторону: сегодня Алрой не станет ничего рассказывать родителям, как и вчера, и позавчера, и… Стойте, уже два месяца он ничего не рассказывает про это родителям, точнее, приемным родителям.
Да, Алрой вырос в неродной семье и о своих биологических родителях ему абсолютно ничего неизвестно. Честно, такого желания никогда и не возникало. Кластоны растили его в полном окружении любви и никогда не давали почувствовать себя чужим и ненужным. Однако сын совсем не был похож на своих родителей, что являлось весьма логичным обстоятельством в связи с ситуацией: образ зеленоглазого юноши с белыми как молоко волосами заставлял зародиться в головах окружающих странным мыслям, смотря на всю рыжеволосую родню парня. Но ему было все равно, что говорят и о чем думают другие. Они его родители, а он их сын. Это его правда.
А об остальном он просто забудет.
– Блин, моя шея болит уже неделю. И это так угнетает.
Пока в одной части города Алрой предавался странным эмоциям и чему-то подобному, эти ребята решили гнать грустные мысли подальше и предаться веселью в парке аттракционов. К тому же недавно комната страха была отремонтирована и перезапущена – разве это не повод для веселья?
– Марк, у тебя вечно что-то не так. Вы с Алроем можете создать юнит по нытью, – Колеман усмехнулся и протянул руку стоящему рядом Митчелу для удара кулаками.
– Заткнись, ради Бога, раздражаешь.
В последнее время парень начал проявлять неподдельную злость к любым шуточкам или подколам ребята, на что те лишь странно оглядывались между собой и старались не будоражить вулкан еще больше. Сейчас повторялся уже знакомый сценарий, но уже с другим концом.
– Эй, хватит вести себя как истеричка. В чем твоя проблема? – Митчел чуть поддался вперед, но Колеман, увидев сжатые кулаки Марка, оттянул того назад.
