Урюпин самодовольно закатил глаза к потолку. Невозможно было не задать себе вопрос – не о мести ли Краснощековым он говорил? А заключительный аккорд, это что – утренний звонок вдове? Валерия Юрьевна призналась мне, что этот человек разговаривал с ней по телефону по-хамски. Слова соболезнования прозвучали из его уст с неприкрытым злорадством. Глядя на самодовольные ужимки своего визави, я начинала верить в то, что он мог учинить столь мстительную выходку под воздействием своего эго.
– Дмитрий Александрович, я чувствую, что не зря обратилась к вам. Вы мне поможете. Ведь поможете? – уточнила я, преданно глядя в его прищуренные глаза.
– Вообще-то я очень редко сам берусь за такие дела, у меня для этого имеется полностью укомплектованный штат сотрудников. Честно говоря, мне хватает и административных проблем. Но для вас, – Урюпин вновь покосился на мою сумку, – я готов сделать исключение. Вы спросите меня, почему? Я вам отвечу. Как только я вас увидел, сразу понял, что мы с вами едины по духу. Ну как же не помочь единомышленнице?
Так, и куда же, Дима, тебя понесло? То, что ты надеешься на мою благодарность, уже понятно. Но вот на какую? Ты то на мою сумку смотришь, будто оцениваешь, сколько в ней лежит денег. То на мои ноги…
– Дмитрий Александрович, так с чего мы с вами начнем? – провокационно осведомилась я.
– С составления заявления. – Урюпин положил передо мной чистый лист бумаги и ручку. – Итак, начнем с шапки…
– Диктуйте!
Написать заявление до конца нам не удалось, потому что у меня не было при себе кое-каких данных, а точнее, артикула товара и полного наименования магазина, в котором я приобрела полусапожки. Мы договорились с Дмитрием Александровичем, что во второй половине дня я зайду к нему вновь.
– В вашем случае нельзя терять ни одного дня, – подсказал председатель общественной организации, раздевая меня при этом своим прищуренным взглядом.
Я вышла из кабинета Урюпина со стойким чувством антипатии к этому человеку. Неприятный тип, очень неприятный! К тому же очень злопамятный. Ясно теперь, почему Валерия Юрьевна заподозрила его в преступлении. Если он когда-то пообещал отомстить своим бывшим компаньонам, то непременно сдержал бы слово. А вдруг он все-таки и сдержал его? Какой такой вопрос с большой «бородой» он сегодня довел до логического конца и наконец-то получил моральное удовлетворение? Хотелось предположить, что именно тот, которым я и занимаюсь, но я понимала, что нельзя впадать в субъективизм. Нужны неопровержимые доказательства того, что Дмитрий Александрович причастен к похищению гроба с телом своего недруга. Как их раздобыть, я пока что не знала. Следующим пунктом моего плана была встреча с Кирьяновым.
В кафе «Полиглот» я пришла позже Володьки. Он уже сидел за столом и вкушал борщ. Я взяла легкий овощной салатик и присоединилась к нему.
– Что-то ты не в аппетите, – заметил Владимир Сергеевич. – Или на диете?
– Я все время думаю о пропавшем трупе. Какой уж тут аппетит? – Я нехотя ковырнула вилкой в тарелке. – А тут еще клиентка меня ее собственную версию заставила отрабатывать…
– Что, совсем никудышная версия, да?
– Ну, как тебе сказать, все вроде бы лежит на поверхности, а как это проверить – не знаю, – и я вкратце рассказала ему об Урюпине.
– Ничего, Танюша, ты что-нибудь придумаешь. Вон, как ты ловко с Фридрицким разобралась! Может, поделишься наконец своими соображениями – как его угораздило сгореть в собственной тачке?
– Его сгубили традиционные пороки – страсть к женщинам и тяга к курению.
– О как! А если поподробнее?
– Что тебе сказать? Антон девок менял чуть ли не каждый день. А недавно закрутил мимолетную интрижку с дочкой одного крутого бизнесмена. Она влюбилась в него по уши, а он ее скорехонько бортанул. Эта дурочка таблеток наглоталась и в больницу угодила.
– Почему же – дурочка? Мне один подследственный как-то раз заявил, что суицид – это высшая степень самокритики.
– Боюсь, что Ольхов не разделяет подобную точку зрения.
– Ольхов? – переспросил Кирьянов.
– Слышал о нем?
– Не только слышал, но и с удовольствием засадил бы его за решетку.
– Если по этому делу, то вряд ли получится. Хотя Ольхов имеет непосредственное отношение к произошедшему. Несмотря на то что его дочь откачали, Ольхов начал прессовать Фридрицкого, пустил за ним своих людей, которые зачем-то принялись гонять его по ночному городу. – Я рассказала ему о полном бензобаке с открытой крышкой и резюмировала: – В общем, как только Антон ушел от погони, он решил расслабиться и закурил. Поскольку пары бензина уже успели окутать машину, нетрудно себе представить, что произошло, когда он чиркнул зажигалкой.
– Да, ситуация! Вот уж поистине, курение может оказаться предельно опасным для жизни. А что девчонка, которая с ним в машине сидела, сильно пострадала?
