– Здравствуйте, Валерия Юрьевна! Я хотела бы с вами встретиться, и как можно скорее.
– Татьяна Александровна, неужели дело движется к концу? – Вдова невероятно оживилась.
– Давайте обсудим все при встрече.
– Ну, что ж, приезжайте ко мне. Я на сегодня не планирую никаких поездок.
– Я буду у вас в течение часа, – я сказала ту же фразу, что и тогда, собираясь ехать к ней в первый раз.
– Жду.
Вдова вновь была в черном платье, но не в том, в котором я ее уже видела. Это выгодно подчеркивало ее талию и скрывало легкую полноту бедер. Лицо клиентки уже не было таким статичным, как прежде, оно ожило.
– Татьяна Александровна, ну давайте же, скорее рассказывайте, что там да как. Вы знаете, я уже представляю себе Урюпина на скамье подсудимых. Вот мразь!
– Валерия Юрьевна, скажу вам честно, этот человек мне тоже показался крайне неприятным в общении, – я постепенно готовила Краснощекову к тому, что она заблуждается. – Один его прищур чего стоит!
– Да-да, меня всегда раздражала Димкина манера щурить глаза. Я сначала думала, что у него проблемы со зрением, и даже порекомендовала ему сходить к офтальмологу. Но оказалось, он видит отлично, а манера щуриться – это всего лишь дурная привычка. Впрочем, у него все дурное – слова, поступки… Что-то я разговорилась. Даю вам слово.
Мы сели в кресла напротив друг друга, и я продолжила свою мысль:
– Так вот, несмотря на то что Урюпин мне глубоко антипатичен, я не могу зачислить его в разряд преступников.
– То есть как это – не можете?! Разве похищение покойника – это не подсудное дело? Вы же мне сами называли статью, срок…
– Дмитрий Александрович здесь, похоже, ни при чем.
– То есть как это – ни при чем? Вы отдаете отчет в своих словах?!
– Разумеется. Я организовала небольшую провокацию, которая должна была выдать Урюпина, но он не попался на этот крючок, а расценил все как чью-то неудачную шутку.
– Татьяна Александровна, вы говорите какими-то загадками. Я вас не понимаю! Какая провокация, какие шутки? Все очень и очень серьезно!
– Сейчас я вам все расскажу. – Я вдруг расслышала какой-то металлический звук.
– Это моя домработница моет посуду, – пояснила хозяйка коттеджа, – не обращайте внимания. Она все равно нас не услышит.
Я рассказала Краснощековой о том, как курьер принес Урюпину – в моем присутствии – письмо, посвятила ее в его содержание и поведала, какая на это последовала реакция со стороны нашего подозреваемого, и резюмировала таким образом:
– Так что, обратная связь с человеком, располагающим доказательствами его вины, Урюпину не понадобилась. Он порвал письмо на мелкие клочки. По-моему, дальнейшие комментарии излишни.
– А вы уверены, что он порвал именно ваше письмо? – осведомилась Краснощекова после некоторых раздумий.
– А какое же еще?
– Ну, мало ли какое? – Клиентка развела руками. – Дима очень хитер. Он мог вынуть из ящика любое другое письмо и порвать действительно ненужную бумажку, а не тот конверт, который принес ему курьер.
Валерия Юрьевна буквально руками и ногами хваталась за свою вторую версию.
– Порвал другое письмо? С какой стати? – спросила я не без скепсиса.
– А вдруг он догадался, что это – ваша проделка, вот и сыграл сначала сценку недоумения, а потом сделал вид, что уничтожил послание, – Краснощекова перетолковала все услышанное от меня по-своему. – Нет, я считаю, что с Урюпина нельзя снимать подозрений! Я уверена: не сегодня, так завтра он непременно выйдет на связь. Наверняка сейчас он собирает деньги. Сумму вы назвали не очень большую, она Дмитрию вполне по карману, но проблема в том, что всеми финансами заправляет его жена Людмила. Ему придется у нее забрать десять тысяч долларов под каким-нибудь благовидным предлогом. Кстати, Урюпин мог запомнить адрес электронной почты во время первого прочтения письма. Возможно, он уже написал вам. Татьяна Александровна, вы проверяли почту?
– Нет, но…
– Ну как вы можете быть такой поверхностной! Так, надо немедленно воспользоваться моим компьютером. Он наверху. Пойдемте! Вы сейчас убедитесь, что я права, – самоуверенности у Краснощековой было через край.
– В этом нет необходимости. Я проверю почту через мой мобильник, – я достала телефон и вскоре удостоверилась в том, что писем в почтовом ящике, зарегистрированном специально для связи с Урюпиным, нет. Я даже для достоверности показала клиентке дисплей. – Видите? Пусто.
– Ничего, время еще есть. Вы ведь обещали через три дня передать материалы в милицию и в газеты, не так ли?
– Да, срок еще не вышел, но…
– Никаких «но»! Димка еще проявит себя, я уверена. Мне не дает покоя другой вопрос – что он сделал с телом Семена?
– Вот как раз об этом я и хотела с вами поговорить.
– Так, я внимательно слушаю вас, – Краснощекова придвинулась ко мне.
В гостиную вошла домработница, и мы обменялись с ней приветственными кивками. Оля начала поливать комнатные цветы.
– Дело в том, – сказала я, – что позавчера, в районе села Беленькое, в реке Волге был обнаружен утопленник. Это мужчина лет пятидесяти…
