– Конечно, уверена. Более того, я вот что думаю: имея на руках малолетнего ребенка, Осташкина вряд ли решилась бы «подписаться» под уголовную статью и рисковать своей свободой. На мой взгляд, она не способна на столь безрассудные поступки.
– Знаете, это только снаружи она Джоконда, а внутри – анаконда!
Я понимала, что Краснощекова имеет полное морально право думать так о любовнице своего мужа, но муссировать дальше эту тему не собиралась.
– Валерия Юрьевна, по-моему, вам надо мысленно перебрать все свое окружение: вдруг рядом с вами есть какой-то человек, которому вы доверяете на сто процентов, но именно он или она реально причастен к произошедшему? Не надо пока что думать о мотивах. Просто вспомните: кому вы сообщили о смерти вашего мужа, какова была реакция, кто пришел к вам накануне запланированных похорон, как себя вел? Может быть, в вашей памяти всплывет какая-то незначительная на первый взгляд деталь. Любая мелочь…
– Я вас поняла. Подумаю. Но мне нужно время для этого. Татьяна Александровна, вы поедете в Беленькое?
– Пожалуй, нет. Я пока что собираюсь действовать через одного знакомого, сотрудника милиции, который предоставил мне информацию об утопленнике. Она попала ко мне по горячим следам, когда еще не провели экспертизу, только получили данные первичного осмотра трупа дежурной опергруппой. Патологоанатомы из райцентра наверняка уже определили причину его смерти. Если этот человек умер от инфаркта, а уже потом попал в реку, тогда он – точно ваш муж.
– Ну так звоните скорее своему знакомому! Возможно, у него уже есть обновленные сведения.
Я достала мобильник и набрала номер Кирьянова.
– Владимир Сергеевич, это я!
– Да я уже понял. Что-то случилось?
– Я хотела уточнить, нет ли новых данных из Беленького?
– Какие дополнительные данные тебя интересуют?
– Хотелось бы знать: тот человек умер от утопления или он уже мертвым попал в воду? Из описания это неясно.
– А другие приметы совпадают?
– Многое сходится, практически все. Конечно, есть и кое-какие нюансы…
– Видишь ли, Таня, ничего нового по этому делу у меня нет.
– Володя, ты можешь позвонить своим коллегам в Беленькое?
– Если ты настаиваешь…
– Я не настаиваю, я прошу.
– Скажите своему приятелю, что я ему заплачу, – шепнула мне Краснощекова.
Мне не потребовалось материально стимулировать Кирьянова, он и так откликнулся на мою просьбу и обещал вскоре перезвонить.
– Ну что ж, Валерия Юрьевна, возможно, совсем скоро мы узнаем наверняка, ваш это муж или нет.
– Скорее бы все разрешилось! Я так устала от этой неопределенности… Давайте зайдем ко мне, попьем чайку.
– Давайте. Только я предпочитаю кофе.
– Нет проблем.
Оля все еще была в доме Краснощековой, убиралась на втором этаже. Валерия Юрьевна поднялась наверх и попросила ее накрыть на стол. Увидев, что я вернулась, Ольга покраснела как школьница, наябедничавшая директору на свою учительницу. Дальше – больше. Она то кофе проливала на стол, то ложку роняла на пол, в общем, сильно занервничала девушка. Это заметила не только я, но и ее хозяйка.
– Да что сегодня с тобой, дорогая моя? Если ты устала – скажи. Я тебя отпущу.
Прислуга отчаянно замахала руками, давая понять, что она полна сил и энергии. Когда Оля вновь поднялась на второй этаж, Валерия Юрьевна глубокомысленно заметила:
– Возможно, разгадка где-то рядом.
Краснощекова подозревает уже и свою домработницу! Это было очевидно, но она отнюдь не спешила обсуждать со мной эту тему. Мне показалось, что Валерия Юрьевна была бы рада обмануться. Не то, что в случаях с Осташкиной и Урюпиным. Откровенно говоря, я не понимала, за что она так ценит свою домработницу. Кофе, который та сварила, показался мне отвратительным. Зеркало, которое Ольга сегодня так старательно протирала, было все в разводах. Если постараться, то придраться можно было бы ко многим недоделкам с ее стороны.
Наконец позвонил Кирьянов. Чем дальше он говорил, тем больше я утверждалась в той мысли, что попала в плен собственных заблуждений и увлекла за собой и свою клиентку. Обстоятельства, которые до сих пор складывались в некую конструкцию, рассыпались в один момент.
– Татьяна Александровна, что с вами? Вы как-то изменились в лице, – заметила Краснощекова.
– Валерия Юрьевна, дело в том, что утопленник из Волги – не ваш муж.
– Не может быть! Ведь очень многие приметы совпадают – вставные зубы, шрам от аппендицита, родимое пятно на щиколотке… Я уже даже готова признать, что у него был вросший ноготь.
– Ваш муж умер по дороге в больницу, и его доставили прямо в морг?
– Да, к сожалению, это так. Могу себе представить, что там делали с ним эскулапы, как они распотрошили его!
Я тоже живо вообразила, как Шура Шильдиков сосредоточенно склоняется над трупом.
