— Мне можешь не объяснять. — Мои губы скривились в кривой усмешке. — Какую Галатею вы из меня вылепили, понять нетрудно. Иное дело, что будь я на месте полиции, первым делом нашей паре внимание бы уделила. Причем самое пристальное. Именно из-за яркости образа. Всем и каждому понятно — надумай преступники сменить внешность, они будут стремиться достичь противоположного эффекта и…
— Не усложняй, — усмехнулся Конфетин. — В конце концов, в местной полиции не агенты ноль-ноль-семь трудятся, а заслужить внимание настоящих профессионалов еще суметь нужно. Так что все будет нормально, если только сами не завалите дело. Ваша задача — держаться спокойно и уверенно. Справитесь?
— За этого, — короткий кивок в сторону Антонова, — не ручаюсь, а в себе уверена.
— Потому что проф… — свою фразу Конфетин не закончил, пригвожденный к месту моим недовольным взглядом. Подняв ладони в знак капитуляции, развивать тему он не решился. И правильно сделал.
— Ну что? По матрешкам? — миролюбивым тоном поинтересовался Георгий и даже умудрился выдавить из себя некое подобие улыбки, из-за чего стал удивительно похож на умственно отсталого. Теперь понятно, почему он всегда такой хмурый. На его месте я бы тоже не особенно скалила зубы.
— Чувствую себя идиотом, — пробурчал Володька. Мы только что покинули машину и теперь топтались возле входа в аэропорт, дожидаясь, пока Кирилл оценит обстановку внутри него.
— Поверь, вряд ли твое самочувствие улучшится, окажись ты в тюрьме, — жестко парировал Конфетин. — Так что потерпишь!
— Дорогой, расслабься, — сладким голосом пропела я, беря Антонова под руку.
На этот раз в обращенном на меня взгляде Конфетина читалось любопытство, удовлетворять которое, впрочем, я не собиралась. Взмахнув огромными ресницами (тяжесть, нужно отметить, невероятная, и как только девицы их каждый день носят?), я надула и без того изрядно надутые губки и жеманно протянула:
— Мальчики, я долго буду вас ждать? — и добавила тихонько, дотянувшись до Володькиного уха: — Представь, что это игра. Поймай кураж, и, уверяю, тебе это понравится!
Антонов кивнул, но, как показали дальнейшие события, совету не внял.
Дождавшись знака Севастьянова, мы неспешно направились в здание аэропорта. Открыв рот и изображая недалекую, но очень любопытную блондинку, я, не стесняясь, озиралась по сторонам, для усиления эффекта задерживая взгляд на потенциальных соперницах — таких же пухлогрудых и пухлогубых блондинках. На мое счастье, в этот час с небольшими временными интервалами в Россию отправлялось сразу несколько рейсов, так что недостатка в «соперницах» не имелось. Подозреваю, так и было задумано при покупке билетов — теперь полиция замучается проверять всех подозрительных субъектов.
— Ой, какая милая! — уставившись на маленькую страшную лысую собачку, осиновым листом дрожащую на руках у умопомрачительной красотки, изобразила я восторг и умиление, задействовав для этого все свои актерские способности. Девица в шелковым комбинезоне и шляпе с такими огромными полями, что вторым ее назначением, безусловно, являлась защита от окружающих, одарила меня победоносным взглядом, из чего я сделала вывод, что страшная зверина невероятно дорога.
— Дорогой, купи-и-и-и. — Мои губы вытянулись в трубочку. Рассматривая убогую животину, я тем не менее не забывала кидать осторожные взгляды по сторонам, благодаря чему успела заметить подозрительного мужчину в черном костюме, старательно делающего вид, будто его очень интересуют заголовки журналов на прилавке газетного киоска. Выглядел он при этом так, будто только что проглотил осиновый кол.
— Сережа? — Дама с собачкой, словно улитка из раковины, показала лицо из-под шляпы. — Что ты тут делаешь? — удивленно поинтересовалась она, обращаясь к проглотившему палку субъекту. Правда, быстро и вполне самостоятельно отыскав ответ на этот вопрос, уже в следующую минуту она набросилась на него с кулаками, не забыв сунуть страшненькую собачку под мышку. Спокойствия, нужно отметить, той это не добавило — бедное животное затряслось так мелко, что, казалось, еще чуть-чуть — и его хватит апоплексический удар. Если он, конечно, у собак случается.
— Сережа, ты опять? — Кажется, у дамы даже шляпа вздыбилась от возмущения. — Ну сколько можно?
— Сколько нужно! Откуда мне знать, что ты действительно в Россию летишь? И что одна, а не с любовником? — Парочку ничуть не смущали невольные свидетели, бросающие на них любопытные взгляды. В другое время, возможно, и я бы с удовольствием понаблюдала за происходящим для обогащения своей коллекции типажей, но сейчас передо мной стояли иные, куда более значимые задачи.
Поняв, что напряженный мужчина в черном костюме явился не по нашу душу, я довольно быстро утратила интерес к нему, но не к остальным окружающим нас людям.
