Быстрый катер рассекал ровную, спокойную, нетронутую даже барашками волн серую водную гладь, оставляя на ней пенный белый след. Зябко кутаясь в тонюсенькую джинсовую курточку — мы с Вовкой путешествовали налегке, оставив чемоданы в брошенном автомобиле, — не мигая, смотрела я в одну точку, пытаясь собрать воедино разбегающиеся тараканами мысли.
— Замерзла? — заботливо поинтересовался Кирилл и, стянув свою кожанку, накинул ее мне на плечи.
— Не надо, — буркнула я, сбрасывая одежду.
— Жень. — Севастьянов вздохнул и придвинулся ближе, за что был удостоен насмешливыми взглядами сидевших напротив компаньонов. — Ну чего ты? Я виноват, понимаю, но ведь теперь я здесь.
— Ой, а и правда, чего это я? Ты приехал, мой яхонтовый, а я не рада! Приди же в мои объятья! Давай забудем прошлое и станем любить друг друга вечно! — Когда-то в школе мне довелось играть Офелию. Правда, уже в следующую минуту мой тон стал жестким. — Ты ведь на такой прием рассчитывал, да?
— Типа того, — усмехнулся Севастьянов и провел рукой по волосам. Как же мне хотелось в тот момент вцепиться в них и вырвать клок. Жаль, сейчас не время и не место для выяснения отношений. Нужно отдать должное Кириллу — меру он знал, поэтому, посчитав, что достаточно развлек Конфетина с Антоновым, решил не продолжать разговор. А вскоре и вовсе стало не до того — показавшийся впереди проблесковый маячок сообщил о приближении к нам постороннего судна. Судя по тому, как напрягся наш капитан, встреча не сулила ничего хорошего.
Повернувшись к нам, мужчина быстро что-то крикнул по-итальянски и потянул на себя ручку управления.
— Держись! — завопил Кирилл, после чего опрокинул меня внутрь лодки и укрыл сверху своим телом. Рядом тут же бухнулись Георгий с Володькой.
— Что происходит? — Мне с трудом удалось перекричать рев работающего двигателя.
— Полиция, — пояснил Севастьянов и слегка отстранился, по-прежнему не выпуская меня из объятий. Лежать, уткнувшись носом в грязный, пропахший морской тиной, влажный пол, было неудобно, поэтому я аккуратно перекатилась на бок, повернула голову и вперила взгляд в усыпанное звездами ночное небо.
Господи, как же красиво! В шумных мегаполисах никогда не увидеть подобного! Так близко и так низко небосвод нависает только за городом или в местах, подобных этому. Ни автомобильные выхлопы, ни заводские выбросы не заслоняют от тебя свет далеких планет. Память-предательница тут же запустила ассоциативную цепочку, двигаясь по которой сознание оказалось в тех своих уголках, куда обычно ему заглядывать запрещено. Перед глазами возникла картинка двухгодичной давности. Тогда мне довелось любоваться этим небом при других, более приятных обстоятельствах.
В тот раз Кирилл нанял голосистого гондольера, развлекавшего нас всю дорогу красивым пением. Свет фонаря, установленного на носу судна, создавал причудливые узоры на его лакированных бортах, пуская на черную как смоль воду, веселых «зайчиков». Севастьянов с умным видом рассказывал мне о рассыпанных по небу созвездиях, подозреваю, придумывая легенды на ходу. Но из всей лжи, влитой тогда в мои уши, эта была самой безобидной.
Вот ведь как в жизни бывает: то же небо, те же звезды и та же вода, и даже тот же самый человек рядом со мной, а эмоции уже совсем иные.
Правда, долго размышлять об этом у меня не вышло — уже в следующую секунду просвистевшая рядом пуля заставила мои мысли двигаться в другом направлении.
— Что это было? — прокричала я, обращаясь к Кириллу.
— А на что похоже? — азартно и даже радостно ответствовал он.
— Это точно полиция?
— Кто же еще? Пригнись! — закричал Севастьянов, бросаясь на поднявшегося было Володьку. — Всем лежать! — приказал бывший возлюбленный, после чего отдал какое-то приказание капитану нашего судна на родном для того наречии.
— Думаешь, нам удастся скрыться? — Воздух вокруг сгустился от напряжения. Мы все понимали, что, пытаясь уйти от погони, усугубляем свое и без того не самое лучшее положение. Но и отступать поздно — теперь уж или пан, или пропал.
Судьба распорядилась в пользу пана. То ли наш катер оказался быстрее и маневреннее, чем катер преследователей, то ли его капитан лучше ориентировался в здешних водах, но, изрядно покружившись по венецианским каналам, сделав не один поворот (подчас настолько резкий, что нам лишь чудом удалось не оказаться в воде), лодка замедлила ход, а затем и вовсе остановилась, пришвартовавшись возле ажурных металлических ворот.
— Неужели оторвались? — принимая вертикальное положение и разминая затекшие конечности, поинтересовалась я.
— Похоже на то, — усмехнулся Конфетин, расправивший широкие плечи сразу, как только стих шум преследующего нас катера.
Тем временем черноволосый капитан достал из бардачка огромный ключ и, покинув свое место, переместился на корму, отчего лодка зашаталась, рискуя зачерпнуть бортом воду. Однако ж наш рулевой знал, что делать. Он быстро отпер старинный, не иначе, сохранившийся еще со Средних веков замок и толкнул металлические створки от себя. Ворота подались удивительно легко и бесшумно, только плеск воды огласил ночную тишину.
