То, что я плачу, поняла не сразу. Просто вдруг лицо мамы рябью пошло, стало мутным, как будто через стекло.
— Детка, — мама попыталась меня обнять, но я оттолкнула ее.
— Не трогай меня! — истерика набрала обороты, я уже совсем не соображала, только понимала, что магия из меня шарашит во все стороны и унять ее, не получается. А она может и причинит боль маме. — Не трогай меня!
Будто со стороны я смотрела на то, что творила моя магия: она бушевала в зале. Цветы стремительно вяли и тленом опадали на пол.
Страх накрыл с головой. Мама все еще болеет, у нее нет защитника, нет иллами. А моя магия сейчас совершенно меня не слушается! Она разрушительна и не разбирает, кого трогать можно, а кого нельзя.
Боже, что же я творю?!
В какой момент передо мной появился отец я не поняла. Совершенно не отследила, только вот стояла, сжимая кулаки, пытаясь унять магию и выровнять дыхание, как вдруг оказалась в крепких, горячих объятьях. Папа отрезал мой туман своей магией от матери.
— Равьела, уйди! — глухо приказал он. — Уйди!
Отец сжимал меня так сильно, так крепко, будто думал, что я убегу. Словно мне есть куда.
— Все будет хорошо, Риша, — жаркий шепот в макушку. — Все будет хорошо. Дыши, дочка. Просто дыши.
Я молчала и пыталась дышать.
— Делай глубокий вдох и медленно выдыхай. Попробуй посчитать про себя. До десяти. Ни о чем не думай. Просто считай. И выдыхай.
Его спокойный, ровный голос действовал убаюкивающе. Я дышала, считала и, кажется, начала понемногу возвращать контроль над магией.
Это ощущалось толчками внутри меня. Они становились слабее, пока и вовсе не угасли.
А с ними размякла я, буквально повиснув на отце. Тело дрожало так, будто я сидела на старой стиральной машинке, у которой отдельно центрифуга для отжима белья и барабан для стирки. У нас была такая… Там дома, еще до того, как мы купили нормальную, современную. Когда я была помладше, во время отжима я сидела на ней, чтобы машинка не убежала далеко по полу и не выдернула шнур из розетки. Такое случалось.
— Ничего, Риша. Все хорошо, — легко подхватывая меня на руки, произнёс отец. — Тебе нужно отдохнуть.
Кажется, я отключилась. Мне показалось всего на секундочку, но, когда я открыла глаза — удивилась тому, где нахожусь.
Вокруг меня была вода, а над головой звездное небо. Действительно звёздное. И пахло лесом, сырой землей, травами и чем-то еще… Немного пряным, металлическим. Даже не знаю, что это могло быть.
Почему-то я не испугалась и сразу не стала никого звать. Меня и факт того, что на мне какая-то одежда: то ли легкое платье короткими рукавами, то ли очередная ночная сорочка, ни смутил, ни вызвал вопросов. Лежу себе, в довольно горячей воде, на воздухе, смотрю на восхитительно красивое небо. Надо же… Как давно я вообще на небо смотрела?
— Не пугайся, Риша, — голос отца раздался сбоку. — Я вижу, что ты пришла в себя. Мы в горячем родовом источнике. Озеро Аргхар славится своими успокаивающими и расслабляющими свойствами. В первую очередь для магического резерва.
— Термальные воды в озере? — удивилась я. — Мне казалось, что термальные воды преимущественно в горах находятся, в расщелинах…
— Возможно, так на Земле, — осторожно ответил отец. — А у нас — вот так.
Я вздохнула и снова посмотрела на воду. Мне было стыдно за свое поведение и за то, что я устроила. Я же не истеричка. А повела себя ровно так.
И если подумать, что плохого сделала мама? Не поняла с ходу, что я не в духе? Ну так она и не экстрасенс. И я ее врасплох застала…
Просто если подумать, а как бы отреагировала я, устраивая сюрприз для нее? Точно бы не светилась от счастья, когда он накрылся медным тазом.
Я зажмурилась, пережидая приступ стыда и вины. Могла ведь сдержаться и нормально поговорить, а не устраивать сцен. Тем более, когда мама для меня старалась. И пусть не на привычный для меня лад, но так мы ведь уже и не на Земле. Наверняка тут иначе справляют дни рождения.
— Риша, твоя мама ждет момента, когда я разрешу прийти к тебе. — Вдруг произнес отец. — Но мне бы хотелось побыть с тобой наедине, немного… Не думай, что мой запрет бы ее остановил, если бы не срыв родовой магии, который мог сильно навредить ей. Ты бы огорчилась, если бы твоя магия навредила Равьеле…
Конечно же!
— Срыв родовой магии? — переспросила я.
— То, что произошло в бальном зале с тобой: выплеск магии, помноженный на эмоциональное нестабильное состояние. Я подобное переживал трижды.
Мне почудилось или отец действительно тепло об этом вспомнил?
— Первый, когда мне запретили жениться на твоей маме. Я тогда пол крыла снес магией.
— Что? — я распахнула глаза и завертела головой, желая увидеть папу.
— Я на берегу, дочка, позади тебя.
Пришлось переворачиваться на живот и поплыв к берегу, цепляться за камушки. Действительно камушки. Большие такие, которыми щедро был усыпан берег. И как я вообще на плаву держалась? В бессознательном-то состоянии. Мерцание папиного тумана я заметила не сразу. Вот как, он держал меня магией…
Отец сидел на земле, чуть подогнув под себя ноги и улыбался.
