— Хантан успел отправить гонца, так что Служба о нас знает. Но, думаю, и ополченцам что-то уже известно. Маук тоже позаботился разослать новости, пока не… — при упоминании о нем как-то замутило, и я с сомнением посмотрел на почти готовое мясо, с которого медленно капал жир. Есть больше не хотелось, вместо поджаренных костей животных я увидел обугленные человеческие и с трудом удержал в себе переваренный завтрак.
Госпожа тоже запнулась, растерянно помяла в руках почти сплетенную из липкой молодой коры веревку, но продолжила уже ровно:
— Ливень мы переждем, надо только раздобыть все необходимое. Обувь, оружие, еда. В конце концов, вода быстро уйдет, и если что-то пойдет не так, можно будет остаться здесь. А вот к началу Ледяных декад стоит подобраться как можно ближе к столице, иначе придется ждать, когда вернется солнце и растопит все завалы. Потом… нужны деньги. Все, что есть, уйдут хозяевам трактиров на молчание. Если все пройдет удачно, попытаемся связаться с теми, кто…
— А если их нет? — неожиданно даже для себя перебил я, хотя был уверен, что уже почти успокоился.
— Кого? — сбившись и немного растерявшись, Госпожа вытянула шею. Я избегал смотреть ей в глаза, но сейчас не мог отвести взгляд: слишком громко внутри била тревога.
— Ополченцев.
— Есть, — четко и уверенно опровергла Она, так посмотрев, что и я поверил. — Да, из пяти провинций Сента самая богатая. Да, именно она больше остальных зависима от столицы и воли возглавляющего Тайную Службу. Но там постоянно ловят и упускают беглых рабов. И я точно знаю, что сбегают они не благодаря своей смекалке и удаче, — я перевел взгляд на Ариэна, заметив краем глаза движение. Он начал медленно раскачиваться из стороны в сторону, прикрыв уцелевший глаз: неприятные воспоминания. — Ты наверняка помнишь ту усадьбу близ устья Рейфа. У Службы были подозрения, что ее хозяева помогают беглецам по воде перебраться к востоку и дальше — в вольные земли.
Я вспомнил, как мы наскоро объезжали эти владения вокруг закрытого города. Вереница построенных вдоль берега богатых усадьб, так отличающихся от тех, что возводили на юге. Тогда по городку — его название не сохранилось в памяти — пробежал слух, будто кто-то видел Темных, и сразу же начались поиски. Я хорошо помнил перепуганные лица домашних слуг и их хозяев, многие из которых наверняка понимали настоящую причину вторжения, но, к счастью, ничем себя не выдали.
— Думаю, нам нужно добраться именно до них. Если еще живы…
— Но что потом? Даже если мы найдем поддержку… — Что-то внутри скреблось, мешая просто поверить. Реальность не чествовала своих героев, предпочитая скорбеть над их уже остывшими телами. Это я хорошо понял. Но Госпожа не ответила, только как-то сникла и обернулась к Ариэну, словно прося поддержки.
— Дальше я доберусь до брата, — чуть хриплым голосом ответил он мне, и от насквозь пронизывающего взгляда стало не по себе. Его глаз горел. Даже тогда, когда мы говорили о возможности предотвратить казнь, в его взгляде не было столько желания и воли. Он расправил плечи и, оскалившись, гордо вскинул голову. — И уничтожу.
Я только кивнул в ответ. Больше, кажется, никому из нас нечего было сказать. Оно и к лучшему: слишком сложный день, чтобы вместо будущего думать и о прошлом.
Поворошив угли, я острием кинжала поддел мягкое мясо. Снял одну тушку с огня и протянул Госпоже. К моему удивлению, Она так искренне улыбнулась, истощенная, но собранная. Недостижимая. Уже почти отступившая тревога вновь зажала меня в тиски. Одни и те же глупые мысли опять лезли в голову, как и раньше, не давая ни на чем сосредоточиться. Я только надеюсь, Ариэн сделает все, что должен, и — я украдкой поднял глаза на Госпожу — когда-нибудь Ты по-настоящему меня отпустишь.
И тогда поймешь, что больше всего в этой жизни я хотел бы остаться.
Эвели посмотрела на меня, и именно сейчас я ощутил уверенность. Исчезла апатия, которая душила весь день так, что я даже перестал чувствовать жажду. Выбор оказался прост, и в голове даже не возник вопрос: «под силу ли?». Не знаю, что именно я увидел в ее глазах, их полностью скрыла тень. Но ответ слетел с губ сам по себе, я даже не успел его осознать.
Я уничтожу его.
