Повозка снизила скорость. Если я хотел действовать, сейчас или никогда. Но чертовы мысли уносили меня совсем не туда, где мне нужно было быть. Куда идти, если мне удастся сбежать? О чем я думал перед смертью? Хотел покоя, это помню. И мести. Кто бы дал мне такую возможность… Скорее, это желание за долгие годы стало призраком, за которого мне никогда не ухватиться. Что тогда?.. Сбежать к вольным народам за горные хребты?
«А тебе действительно удастся сбежать?» — иронично спросил чей-то забытый уже голос. Пробовал. Много раз пробовал, о чем можно было догадаться по одному взгляду на мое тело. Только несколько часов назад я думал, что в это время мое окровавленное тело бросят к хищникам: хоронить рабов в Минами не принято. Но в отличие от Маркуса, я еще был жив.
Конвой остановился, впереди послышалось приказное: «П-п-пр-р!». Я пригнулся, вытянув вперед руки. Повезло, что дверца была одна. Вопреки моим ожиданиям, никто не дернулся проверить мое состояние. Несколько долгих минут кроме ржания лошадей и бешеного стука сердца не было ни звука, а потом воздух рассек громкий раскатистый свист.
Эвели
Мысли настойчиво гудели и мешали сосредоточиться. Все-таки можно поздравить прокуратора: ему удалось вывести меня из равновесия последним разговором о судьбе выжившего гладиатора. Надо было сделать так, как пришло в голову в первую очередь: найти похожего по телосложению раба и выдать ему труп. Лишь бы не услышать его деликатное предложение составить мне компанию на ночь, пока мой новоиспеченный фаворит после наказания не способен подняться на ноги. Конечно, мне не удалось убедить его в том, что гладиатор просто приглянулся взбалмошной девице, которую я пыталась сыграть. Нет, совсем не мой типаж. Так что предложение навести порядок от имени Императора осталось в силе. Досадно, но я не спешила называть это поражением: если Жрецы смогут установить и доказать связь между двумя силами, понадобится найти и других. И в этом вопросе прокуратор — человек едва ли заменимый. Он это понял и ловко поставил меня перед фактом. Если бы он только знал, что я могу с ним сделать, получив полномочия от Императора. Хватило бы получаса, чтобы сбить с него спесь. Но он намеренно показывал, что — несмотря на мою способность читать мысли и воспоминания — ни капли меня не боится и точно ни во что не ставит.
Было и другое предчувствие: будто он знал ту часть моего прошлого, которая была известна только Тайной службе. Ни за что не поверю, что он слепо метил в небо, а попал в Луну. Но сейчас не было времени выяснять подробности.
Вот только в дороге вместо того, чтобы пытаться понять, как Темному удалось отнять мою энергию и скрыть от чужих глаз Метки, я до побелевших костяшек сжимала поводья. Вспоминая давно минувшие дни. За семь лет они почти стерлись из памяти: прежняя жизнь, прежний мир, мои глупые амбиции и подростковая наивность, за которую я заплатила сполна.
Кажется, Стрела тоже чувствовала мое смятение и, послушно склонив голову, цокала копытами по каменистой почве. Дорога по степи была длинной, изнурительной. На многие мили впереди и позади — низкая пожухлая трава, по которой медленно раскатывались тени облаков. Скорее бы выбраться из этой чертовой пустоши к лесам. И в столицу.
К середине дня пришлось разбить лагерь под острыми горными хребтами — естественной южной границей Империи. Как сообщил Киан, заключенный так и не пришел в себя. Это не могло не беспокоить. Но, если я выглядела собранной, мой личный раб все больше казался растерянным при упоминании о бывшем гладиаторе. Хотя, отдам ему должное, свою работу по-прежнему выполнял четко и безукоризненно. Я его понимала и без особого труда чувствовала его эмоции: без моего слова в нужный момент он вполне мог закончить так же, если не хуже. Физическая усталость не позволяла пробиться глубже и понять, что именно заставляет Киана нервничать, а необходимость копаться в чужих мыслях не доставляла мне радости. Игра не стоит свеч: он полностью заслужил мое доверие.
Сгрузив со Стрелы седло, я аккуратно устроилась на узком выступе. Камень оказался неожиданно холодным. Собирать ладонью текущий по виску пот — то еще удовольствие. Руки сами потянулись к фляге с водой. Теплой, если не горячей. Ткань штанов мерзко прилипала к бедрам, ощутимо стесняя движения, но все лучше, чем совершенно неуместные платья, едва прикрывающие плечи. Женщина должна быть женственной и лишь потом — убийцей. Что же, в этом вопросе меня часто недооценивали, пока не становилось поздно.
