— Оденься сегодня предельно красиво и аккуратно, — сказал он с порога вместо приветствия, оглядывая ее с головы до ног. — После ужина мы едем в одно очень важное место, и мне нужно, чтобы ты меня сопровождала.
— Привет. Что случилось? — спросила Рин, убирая в сторону темно-зеленую блузку и белые брюки.
— Здравствуй, — ответил он, подходя и целуя ее в макушку. — Ничего не случилось. Просто предупреждаю.
— Ты какой-то нервный, — заметила она, подозрительно глядя на него.
Анхельм был бледен, двигался непривычно быстро, и его красивое лицо застыло маской, а такое было только когда он сильно волновался.
— У меня был не самый приятный разговор с ее величеством, вот и все. Пожалуйста, поторопись. Я пойду к себе, мне тоже нужно переодеться. Хотя сейчас я думаю, что, может быть, нам и вовсе не терять времени, а отправиться до ужина?
— Могу я спросить, куда мы поедем? — растерялась Рин. — У меня с собой не было никаких красивых вещей, я не набирала одежду.
Анхельм поморщился и встрепал себе волосы.
— Тогда надень что-нибудь, поедем прямо сейчас. В гостинице переоденемся.
— А кто нас повезет?
— Ты. Ты же научилась водить?
Рин побелела и издала нервный смешок.
— В Льяго-то я смогу, но насчет открытой дороги — не уверена.
— Ничего, у тебя все получится.
— Фрис едет с нами? — спросила Рин, снова доставая блузку и брюки.
— Нет, мы вернемся. Готова?
Рин оделась, заплела мокрые волосы в косу и привычно завернула в пучок. Анхельм взял ее за руку и повел на улицу, где их ждала макина. Герцог протянул ей ключи и сказал:
— Это твое. Сейчас мы поедем в гостиницу. Я помню дорогу, не волнуйся!
За всю дорогу Анхельм не проронил ни слова, только указывал ей направление. Рин искоса поглядывала на него, не решаясь сказать ему о том, что ее вызывал Илиас, и до чего они договорились. В гостинице Рин снова пришлось ненадолго зайти в ванную, чтобы ополоснуться: в этом жарком климате все тело мгновенно становилось липким. После чего она надела выбранное Анхельмом темно-синее платье в пол с глубоким декольте и рукавами три четверти.
— Декольте слишком глубокое, — заметила она, поворачиваясь к герцогу.
— Замечательное. Иди-ка сюда. Давно хотел тебе это вручить, наконец-то представился случай.
Анхельм достал из портфеля довольно большую квадратную коробочку, обтянутую синим бархатом и раскрыл. Рин изумленно уставилась на ожерелье с густо-синего бархатистого оттенка крупными сапфирами, окаймленными бриллиантами. Тени и искорки играли в глубине камней, заставляя их мерцать.
— Мама моя дорогая… — прошептала она, не решаясь даже коснуться подарка. — Это что, правда мне?
— Нет, твоей воображаемой подруге, — закатил глаза Анхельм. — Конечно тебе, родная. Иди ко мне.
Рин позволила ему уложить ожерелье на ее груди, вздрагивая от прикосновений холодных камней. Она осмотрела себя в зеркале и поняла, что камни идеально скрывают все шрамы на ее груди. Конечно, под краской они были бледнее, но все равно выделялись.
— Спасибо, Анхельм… — прошептала она, все еще не веря, что такая красота принадлежит ей. — А с чего вдруг такие королевские подарки? Оно же стоит целое состояние…
Герцог обнял ее сзади и поцеловал в макушку, любуясь отражением Рин в зеркале.
— Так нужно, моя королева.
— Ты же не спустишь на меня все деньги? — взволнованно спросила девушка, взглядывая на его довольное лицо.
— Даже если и спущу — это мои деньги. Я их заработал, не украл. Что хочу — то и делаю, хватит волноваться об этом. Нам пора перекусить, а затем мы едем на раут с советом магнатов.
— Ой-ой, — покачала головой Рин. — Меня узнают.
— Не узнают, — отмахнулся Анхельм. — Ты совсем на себя не похожа. Немного подкрасишь глаза и губы, и вообще никто не узнает.
— Что-то я в этом не очень уверена…
Он повернул ее лицом к себе и оценивающе осмотрел с головы до ног. Нежно улыбнулся и пригладил волосы.
— Все будет хорошо, не волнуйся. Ты не видишь себя со стороны, а я вижу и понимаю, что сейчас ты разительно отличаешься от той Рин, которая шла по подиуму.
— Если бы это помогло… — неуверенно вздохнула она, но внутренне порадовалась твердости Анхельма.
— Поможет. Милая, очень прошу, слушай нас так внимательно, как только можешь, но не подавай виду, что понимаешь, что мы говорим. Наоборот, веди себя так, словно тебе это непонятно и неинтересно. Постараешься?
— Как скажешь. Мне нужно сыграть красивую дорогую игрушку?
— Умница, все понимаешь, — улыбнулся он и поцеловал ее в висок и выдохнул на ушко. — Прости, что заставляю это делать, но мне очень нужна именно твоя помощь.
Рин безразлично пожала плечами, достала из ридикюля помаду, тени, тушь и стала подводить губы и глаза. Возня с коробочками отняла немалое время, и когда она отвлеклась от трюмо и бросила взгляд на Анхельма, он уже был облачен в черный фрак, начищенные до блеска туфли и теперь причесывал волосы.
— Анхельм… — позвала его Рин и удивленно заметила: — Ты такой красивый!
