— Господин Стенсон, — обратился к нему герцог, — я бы с удовольствием вложился в это дело и расширил добычу, но… Будем говорить прямо: я опасаюсь многих вещей. Помогите мне советом как юрист — юристу. Согласно законам Соринтии, пока я чиновник, я не могу обладать недвижимым имуществом, предприятиями или долями в них в другой стране. Закон прямо запрещает это мне, но в нем нет ни слова о моих родственниках. Проблема в том, что я сирота и у меня нет никаких родственников, кроме дяди, который является министром юстиции. Как мне поступить в этом случае?
Борис пожал плечами и ответил легко и просто:
— Женитесь и оформите все на жену. Это очевидный и самый простой способ.
— Но моя жена будет соринтийкой.
— Закон Левадии не запрещает покупку иностранцами долей в государственных промышленных предприятиях, если вы об этом. Лишь бы деньги были, — ответил Борис, немного подумав, а затем добавил: — Но лучше жене быть подданной Левадии. Это упростило бы процедуру.
— Я бы хотел вывести свои активы за пределы Соринтии. Я очень заинтересован ткацкой промышленностью и металлургией. В частности — вашими предприятиями, Феликс и Стефан.
— Господин Ример, министерством ресурсов управляю я, — сказал Борис с легкой улыбкой. — Закупка и производство — прибыльная вещь, но разработка даст вам куда больше. Если вы хотите заняться разработкой вольфрама, вам выгоднее иметь дело со мной. Через третье лицо, разумеется. Но вам понадобится контора.
— Цена вопроса?
Борис задумчиво почесал подбородок.
— Пять миллионов на данном этапе.
— Подводные камни?
— На то они и подводные, — улыбнулся Борис.
Анхельм задумался. Карты раздавать никто не спешил, господа политики и чиновники обдумывали как бы подороже продать нажитое и свои услуги — кто во что горазд.
— А что насчет нефти? — спросил Анхельм.
— Забудьте! — ответил ему Феликс, махнув рукой. — Нефть — мозговая косточка, в которую вцепились серьезные и злобные собаки. Нефть под пристальным контролем его величества, в то время как вольфрамит и некоторые другие сопутствующие ему металлы не попали в красный список.
— Ах, вот он и подводный камень, — улыбнулся герцог. — Получается, если его величество решит, что ему нужен вольфрамит, то он приглядится к обладателю лицензии на разработку. Да, это неприятно.
— Ну, не в наших силах этого не допустить, конечно, но вы можете быть спокойны на ближайшие лет пять.
— Пять? Вы уверены?
— Промышленность не рвется вверх такими же темпами, какими Борис задирает ставки, — усмехнулся Феликс. — В ближайшие пять плановых лет внимание его величества будет сосредоточено на нефти и ее продуктах. Слышали? Он хочет построить второй завод по производству макин. Безумец… Куда их столько?
— Господа, ведь Левадия пересела с лошадей на макины всего около полугода назад, если я не ошибаюсь? Неужели вы забыли, что такое ехать целый день из города в город на лошади? — спросил Анхельм, будто недоумевая.
— Господин Ример, Феликс имеет в виду, что теперь у каждой блохи будет макина. Его величество совсем не думает о том, что каждому классу предназначен свой транспорт. Крестьянину — кляча, людям нашего общества — макина. А его величество хочет сделать их доступными для всех, филантроп несчастный…
Герцог улыбнулся и зачем-то вдруг взял за руку Рин и дотронулся до ее ожерелья.
— Ну, некоторые вещи останутся доступными только для аристократии. Что же, господа, я обдумал и решил, что хочу зарабатывать.
— Великолепно, господин Ример! — хохотнул Борис и хлопнул в ладоши. — Это нужно отметить!
Феликс поднялся и достал из шкафа бутылку вина и пять бокалов.
— Благодарю, — сказала Рин безразлично, когда ей протянули один. Мужчины подняли бокалы за успех предприятия, Анхельм отпил и сказал:
— Феликс, Стефан, я просмотрел все документы, которые вы мне дали. Вы сказали, что через три дня, когда будет готов договор, я могу приехать за контрактами. Поскольку завтра я отбываю в Соринтию, за ними приедет госпожа Эмерси и все подпишет, как мы с вами и договаривались. Что касается вольфрама и оплаты сделки, Борис, я бы предпочел, чтобы деньги не шли через банковских служащих.
— Само собой, в транзакции будут только мои доверенные лица. Договор я предоставлю хоть завтра. Деньги подождут, все равно вы от меня никуда не исчезнете.
— На этом и остановимся. А теперь, господа, прошу простить, но нам с леди Эмерси пора. Уже двенадцатый час, а вставать завтра ни свет ни заря.
Анхельм помог Рин подняться, и Феликс как хозяин вечера проводил их.
Выйдя на улицу, Рин глубоко вздохнула и решила не задавать никаких вопросов. Из всего разговора было понятно одно: Анхельм что-то задумал. Когда они ждали свою макину, он вдруг нагнулся к ней и прошептал, что она сегодня шикарно выглядит. Рин смерила его недовольным взглядом и ответила, что больше всего ей хотелось бы получить не комплимент, а объяснение, что произошло, кто все эти люди, и почему речь идет о таких сумасшедших суммах. На это герцог засмеялся, обнял ее и сказал, что ужасно ее любит. Рин захотелось отдавить ему ногу каблуком, но она сдержала себя.
