Герцог смущенно засмеялся и взялся выбирать парфюм. Наконец подобрал тот, который особенно любила Рин — с нотками цитрусовых, бергамота и лаванды. Но флакон никак не хотел открываться, сколько он ни крутил крышку, и вдруг просто выскользнул из рук и упал на кафельный пол. Рин даже ойкнуть не успела — ее туфли и подол платья окропило дождем осколков и духов. А Анхельм в этот момент пошатнулся и привалился к стене, тяжело дыша и схватившись за сердце. Рин в мгновение оказалась рядом с ним, подхватила и осмотрела его посеревшее лицо.
— Анхельм! Что такое?!
Он лишь зажмурился и стиснул зубы. Рука, которой он держался за сердце, побелела и задрожала, словно ее свело судорогой. Рин повела его из ванной к кровати, уложила и ослабила узел на галстуке-бабочке. Сбегала в ванную, где все пропахло духами, принесла оттуда мокрое полотенце и протерла лоб и шею мужчины.
— Сердце что-то… Так больно закололо… Но уже отпустило, — выдохнул Анхельм, не в силах открыть глаза. Девушка напряженно смотрела на него.
— Ты уверен, что нам стоит ехать?
— Нужно, — сказал он и предпринял попытку подняться, но Рин не позволила, надавив ему на плечи.
— Полежи еще немного. Я не голодна… Вру, конечно. Голодная, как волк, но мне не повредит один день без ужина.
— Мм-мх… Колет.
Рин нашла чемодан, в который сложила все настойки и поискала мятное масло. Развела капли в воде и заставила Анхельма выпить это, а потом просто наклонилась ближе и зашептала ласковые слова, нежно целуя его в щеку. Несмотря на то, что краска возвратилась к его лицу, а руки перестали дрожать, Рин все равно волновалась о здоровье герцога; довели его, не иначе…
— Ты из-за чего так перенервничал? — улыбнулась она, вглядываясь в его синие глаза. Анхельм пробормотал, что это все неважно и поцеловал ее ладонь.
— Поедем. Пора.
Рин не стала его удерживать — раз говорит, что нужно ехать, значит, нужно. Но поведение герцога очень беспокоило. Таким она его не видела никогда: серьезный, немногословный, скрытный.
[1] Странная любовь, даже если ты ранишь меня,
Я чувствую благословенную любовь.
Детка, я твоя марионетка,
Заставляешь меня кувыркаться и качаться.
Неприятности — это то, что ты приносишь, странная любовь.
Странно, как теперь ты контролируешь каждое мое движение.
Болтаться на твоих ниточках — это все, что я знаю,
Сниматься в твоем кукольном шоу,
Никогда не отпускай меня, странная любовь.
У парадного входа гостиницы их ожидала макина с водителем; Анхельм об этом позаботился по приезде. Их привезли к огромному зданию с колоннами и фронтоном, на котором разместилась скульптурная композиция, изображающая трех дев с музыкальными инструментами: скрипка, лира и флейта. У роскошных золоченых дверей их встретил, вероятно, камердинер и проводил внутрь. Пройдя вслед за ним несколько коридоров, Анхельм и Рин вошли рука об руку в великолепный зал, где играла музыка и веселились гости. Рин нервно поежилась при виде всего этого, но затем вспомнила, что ей сказал Анхельм, развернула плечи и выпрямилась. Как ведут себя красивые игрушки богатых мужчин она, конечно, представляла слабо, поэтому решила, что непроницаемого и равнодушного выражения лица будет достаточно. Анхельм привел ее к группе мужчин во фраках. Они поочередно поцеловали ей ручку, обтянутую короткой шелковой перчаткой. Герцог представил ее и завел светский разговор ни о чем конкретном. Рин скучающе оглядывала зал. В правом дальнем углу стояли большие столы, за которыми столпились игроки в карты и фишки. В левом расположились десертные столики с угощениями. По залу сновали официанты в белых ливреях, с подносами в руках.
К их компании подошел один, предложил господам бокалы, Рин взяла вино и прислушалась к Анхельму:
— …Отбываю завтра, да. Нет, госпожа Эмерси останется здесь еще на несколько дней.
— Вы сделали госпоже Эмерси щедрый подарок, господин Ример, — сказал седовласый господин с пышными усами. — Надеюсь, вам понравилось, леди?
Рин подумала, что речь идет об ожерелье, и словно невзначай коснулась его.
— Разумеется. Господин Ример делает для меня исключительно приятные вещи.
— Подошло время игры! Вы не желаете присоединиться к нам и сыграть партию-другую в покер, госпожа Эмерси? — спросил молодой человек с гладко выбритым пухлым лицом, бегающими глазами и прилизанной светлой шевелюрой. Девушка посмотрела на Анхельма: тот едва заметно кивнул.
— Один раз я просто посмотрю. Во второй, возможно, присоединюсь.
— Как вам будет угодно, госпожа. Прошу, в мой кабинет! — сказал брюнет средних лет с зелеными глазами и хмурым лицом.
Герцог взял ее под руку, и вся компания прошла из общего зала на второй этаж, и разместилась в кабинете в мягких кожаных креслах с деревянными подлокотниками вокруг круглого дубового стола. Зеленоглазый брюнет перетасовал карты. Рин он не понравился, уж слишком масляным был его взгляд.
— Мне сегодня определенно должно повезти, — сказал блондин, доставая из портмоне деньги. — Мари сменила гнев на милость и подарила мне поцелуй на удачу!
Анхельм обернулся к Рин и спросил с улыбкой:
— Как насчет поцелуя на удачу, Ирэн?
