Признался всё-таки. Люциус кивнул.
- Это нормально, но ты справишься. Я в тебе не сомневаюсь. Вопросы есть?
- Только один, - Драко лукаво прищурился. - Мне обязательно покупать трость?
- Нет, - рассмеялся Люциус. - Но волосы лучше бы отпустить, так солиднее.
Драко весело фыркнул.
- Ладно, чего не сделаешь ради семейного дела. На сегодня урок окончен?
- Пожалуй, – Люциус поднялся. – Да, а что там насчёт моей просьбы?
- Он прибудет завтра в десять.
На следующее утро Люциус брёл вдоль ряда розовых кустов, уворачиваясь от ополоумевшей белки. Белка носила эпатажную зелёную мантию, откликалась на имя «мистер Пибоди» и вызывала настойчивое желание послать за успокоительным. «Встреть я его раньше, счёл бы городским сумасшедшим», - размышлял Люциус, наблюдая, как мистер Пибоди, лучший специалист по разведению магических роз, заламывает руки над очередным подрезанным кустом.
- О, Ян-гуйфэй! Жемчужина Азии, смутившая цветы неземной красотой! Лепестки твоей розы – слоновая кость, шёлк с Великого пути! Кто сравнится с тобой, восхитительная … Да, но как, как вы сумели поселить эту капризную красавицу в нашей грубой почве?
- Я не знаю, этим занималась… - но мистер Пибоди уже не слушал, умирая от восторга над следующим скрюченным кустиком.
- О, Мирабо, моя прекрасная мадемуазель!..
«Чёрт с ним, - подумал Люциус, - лишь бы цветы вылечил». Почему-то это казалось очень важным: вокруг Мэнора вновь должны зацвести розы, как тогда, после войны. И на этот раз с ними ничего не случится. Ни с кем не случится ничего плохого, больше никогда. Его слуха вновь коснулся зовущий плач улетающих стай. Он глянул в небо, прищурился. Неужели кто-то ещё остался? Но по небу скользили только серые взлохмаченные тучи, птиц не было. А звук не замолкал, причудливо, но гармонично вплетаясь в запах снега, витающий в воздухе…
Дикий вопль вломился в его сознание, а в следующую секунду на рукаве повис мистер Пибоди.
- О! О! Моя маленькая храбрая герцогиня! Какая стойкая, сильная девочка! Вы посмотрите, вы только посмотрите!
Он подтащил его к ничем не примечательному кустику и осторожно раздвинул спутанные голые ветви.
- А? А? Каково?
Люциус склонился, вглядываясь. Улыбнулся.
- Вы сможете её сохранить?
- Безусловно! Непременно! – мистер Пибоди, чуть не разорвав мантию, выхватил палочку и осторожно, даже благоговейно принялся накладывать на куст чары подогрева. Люциус же украдкой тронул хрупкую веточку «герцогини» - словно погладил чьи-то тонкие пальцы. Любимый сорт Нарциссы. Вот и последний знак. Пора, пожалуй.
Через два дня ранним морозным утром Малфои вышли из дома и неторопливо побрели по огибающей его дорожке. В особой, предзимней тишине слышалось лишь потрескивание чар, укрывающих розовые кусты. Никто не говорил ни слова, всё уже было сказано и решено. Но в какой-то момент Люциус всё же остановился и серьёзно посмотрел на детей.
- Вы уверены, что хотите остаться в этом доме? После всего?..
Драко закатил глаза.
- Отец, мы же уже говорили об этом. Конечно…
- Конечно, хотим, - кивнула Астория, поудобнее перехватывая Скорпиуса. – Малфои должны жить в Малфой-Мэноре. Кроме того, в «Шиповнике» просто не хватит места для нашего выводка. – Она легонько похлопала себя по изрядно округлившемуся животику и вдруг поморщилась.
- Что?.. – Драко качнулся к ней.
- Ничего-ничего, - она успокаивающе подняла ладонь. – Просто Нарцисса сегодня с утра брыкается, неугомонная.
- Почему именно Нарцисса? – Драко приобнял жену, осторожно поглаживая её по животу. – Может, это Корделия?
Та нахмурилась и с неожиданной ловкостью вывернулась из его рук.
- Ну сколько раз повторять: мама ненавидит своё имя! Она даже магглам завидует, потому что они, по слухам, могут их менять. Она обидится, если мы назовём так дочь! Никаких Корделий, ясно?
- Но…
- Нет!
Люциус покачал головой. Даже сейчас спорят.
- Почему бы не назвать вторую Фионой? - вмешался он.
Спорщики примолкли, переглянулись.
- Мне нравится, - решила наконец Астория. – Что скажешь, муж?
- Отлично, - заулыбался тот. – Нарцисса и Фиона. По-моему, хорошо звучит.
Они вновь замолчали. Драко глянул на жену, словно прося поддержки, и неуверенно начал:
- Папа, а ты… - он замялся, но потом упрямо вздёрнул подбородок. – А когда ты вернёшься?
Люциус молча смотрел на них. Такие красивые, взрослые, сильные, но для него - дети. Его дети. Они приняли Мэнор, хотя и знали теперь историю Гуго, и приняли его решение. И они справятся, конечно. А он вернётся. Когда-нибудь.
- Не знаю, - честно сказал он. – Но мои вещи пока не выбрасывайте.
- Отец!
- Люциус!
Он рассмеялся и сгрёб их в охапку, целуя одинаковые золотистые макушки, – Драко, Асторию и, на закуску, Скорпиуса. На минуту они замерли слитным тёплым кружком, а потом Люциус отстранился.
- Ну всё, идите, а то холодно.
Глаза у Драко подозрительно поблёскивали. Он хотел что-то сказать, но Астория мягко сжала его предплечье и заявила:
- Пойдём, я опять проголодалась.
- Кто бы мог подумать! – моментально отвлёкся тот.
- И нечего ехидничать. У меня внутри сидят две голодные женщины, а я – третья.
