Граф Киселёв: Государь на другой день, т. е. во вторник 1-го февраля, почувствовал усиление гриппа, не выходил из своего кабинета и спал в течение дня. В среду пошёл к Императрице и выехал в санях к великим княгиням и к больному военному министру. В четверг наперекор докторов своих Манда и Карелля поехал в Михайловский манеж – дабы, как отзывался, проститься с маршевым гвардейским батальоном – при сем случае, когда медики упрашивали Государя не выезжать и посвятить этот день на аккуратное лечение. Он (как утверждают) отвечал им: советуя мне не выезжать, вы исполняете свою обязанность, позвольте же и мне исполнить ту, которая лежит на мне. Это был обычный Его ответ на подобные приглашения: покуда на ногах каждый должен выполнять свою обязанность, а я более других.
По возвращении Государь почувствовал лихорадочной припадок – в ночь или на другой день, т. е. в пятницу он жаловался на тупую боль в боку. Доктора должны обратить внимание на печень, говорил Государь, – тут мой недуг. И затем кашлял и с трудом освобождался от мокрот. Орлов[113], к которому Карелль приезжал ежедневно, говорил мне 10-го числа, что у Государя грипп очень сильный, но что опасности нет»3.
Все эти дни доктор Карелль, несомненно, был возмущён поведением Государя.
– Ваше Величество, в русской армии нет ни одного врача, – говорил он, – который позволил бы солдату выписаться из госпиталя в таком состоянии, в каком Вы находитесь! Да ещё при морозе двадцать три градуса! Вам противопоказано выходить в такую стужу, это недопустимо!..
Но Николай, проигнорировав советы «милейшего медикуса», побывал и в манеже, и по городу ездил, где ему вздумается. Всё это закончилось очень печально.
Киселёв: «15-го, при моем выезде я желал видеть кн. Долгорукова и Орлова, дабы узнать о состоянии здоровья Его Величества, ибо с воскресенья Государь докладов уже не принимал и лежал в постели. Оба мне сказали, что болезнь серьёзная, но что прямой или положительной опасности.
В четверг, 17 февраля, я поехал во Дворец, дабы от камердинера узнать о состоянии Его Величества. Ответ был довольно тёмный: Государь очень жалуется на боль в боку, худо почивал – много кашлял, а теперь успокоился»4.
Как видим, государь император Николай Павлович пациентом был никудышным: непослушным и своенравным. Мнение докторов для него являлось не более чем информацией к размышлению. Всё остальное он решал исключительно сам. И, кто знает, отлежись царь-батюшка недельку на походной кроватке, всё закончилось бы не так трагично. Но закончилось – как закончилось.
Итак, почувствовав так называемую продрому, то есть начальные признаки заболевания (и, скорее всего, это действительно был грипп), Николай не обращает на эти самые признаки никакого внимания. 31-го января он уже кашлял и чувствовал боли в спине; 2-го февраля появилось некое стеснение в груди и одышка (последнее было особо опасно). Два дня царь находится дома, не покидая своего кабинета. Однако 4-го числа, махнув рукой на рекомендации лейб-медикусов, он посещает смотр маршевого гвардейского батальона. Как результат – значительное ухудшение в виде повышения температуры и болей в боку; кашель уже почти постоянный. Всё это вынудило императора в течение четырёх дней (5–8 февраля) не покидать стен Зимнего дворца: он часто ложился, соблюдал диету и прочие предписания докторов.
