К Мандту дед до конца своей жизни относился доброжелательно и всегда ставил себе в добродетель, что оставался верен ему в дружбе даже тогда, когда петербургское общество, следуя примеру двора, закрыло перед Мандтом двери, дед один продолжал посещать и принимать Мандта. Вопрос этический, выступавший с такой рельефностью в данном случае, не раз во времена студенчества затрагивался нами в присутствии деда. Многие из нас порицали Мандта за уступку требованиям императора. Находили, что Мандт как врач обязан был скорее пожертвовать своим положением, даже своей жизнью, чем исполнить волю монарха и принести ему яду. Дед находил такие суждения слишком прямолинейными. По его словам, отказать Николаю в его требовании никто бы не осмелился. Да такой отказ привел бы еще к большему скандалу. Самовластный император достиг бы своей цели и без помощи Мандта: он нашел бы иной способ покончить с собой, и, возможно, более заметный».
Итак, насчёт каких-то подозрений со стороны прозектора Грубера Пеликан, как мы видим, не высказал ничего определённого. Хотя, насколько известно, Грубер при вскрытии тела царя всё-таки обнаружил кое-что действительно интересное – подковообразную почку. И, как поговаривали, поспешил опубликовать об этом статью в Германии, за что, если верить всё тому же Пеликану (или Пеликанам?), «посажен был в Петропавловскую крепость».
Однако насчёт статьи имеются серьёзные сомнения. Так, уже после революции исследовательница Н. С. Штакельберг активно занялась поисками этой злополучной статьи в немецкой печати и… ничего не нашла23. Не писал патанатом Грубер никакой работы! Статья оказалась, говоря сегодняшним языком, фейком.
Да и про Мандта Пеликан пишет тоже достаточно смело: «Мандт дал желавшему во что бы то ни стало покончить с собою Николаю яду». Но вот ведь какое дело: сам лейб-медик, как уже было сказано, об этом нигде не обмолвился.
Второй источник не менее одиозный. Это воспоминания некоего полковника Генерального штаба, адъютанта цесаревича Александра Николаевича по части Генерального штаба[121] Ивана Савицкого.
Вот что Савицкий пишет о Николае I:
