Долг – Отечеству, честь – никому… полностью

– Э-э, да тут серьёзное дело. Где раньше-то гуляли?

– Да рыбак он у нас, – вмешался сын Николай. – Удочки да Вятка на уме. Целыми днями на реке. В юности-то матросом был – так им и остался. Участник русско-японской, при Цусиме сражался…

– Жаль, конечно, – вздохнул хирург, ощупывая больную ногу. – Только, думаю, отрыбачился герой. Гангрена… Придётся ампутировать.

– Это как же?! – всполошился старик. – Как мне с культяпкой-то?

– Поздно обратились, запущенная стадия, – пытался образумить пациента Вологжанин. – Пара тройка дней, от силы неделя – и сепсис!

– Не дам! – нахмурился бывший матрос. – Это что ж получается: ни «Яблочко» сплясать, ни на рыбалку сходить… Уж сколь проживу. С двумя ногами жил, с двумя и помру…

Эту фотографию я помню со школьных лет. Однажды её мне показал товарищ, Сергей Колесников. Подавая фотку, гордо сказал:

– Во, мой дедушка. Участвовал на «Олеге» в Цусимском бою. Дружил с Василием Бабушкиным, знаменитым силачом. Я хоть и маленький был, но запомнил его – сухонький, весь белый от седины…

На старинном фото стоят двое. В матросской форме, начищенных ботинках и в бескозырках, на лентах которых золотом отливает всего одно слово: «Олегъ». Матрос слева – и есть дед моего товарища: Пётр Иванович Шушпанов, уроженец деревни Куршино, близ Вятских Полян. Тот, что справа, по всей видимости, боцман, и дудка на груди подтверждает это. Возраст фотографии солидный, ибо снимались матросики в Санкт-Петербурге, скорее всего, в 1904-м. Выходит, перед самым выходом в боевой поход.

…Бронепалубный крейсер 1-го ранга «Олег» считался новейшим кораблём Балтийского флота (спущен на воду в 1903 году) и принадлежал к крейсерам типа «Богатырь» (к этому же типу относился и знаменитый «Очаков»). Новое судно было включено в состав 2-й Тихоокеанской эскадры адмирала Рожественского. Незадолго до прибытия к корейским берегам на «Олеге» был поднят адмиральский штандарт контр-адмирала Энквиста. Под командой адмирала оказался отряд крейсеров, в состав которого, помимо флагмана, вошли крейсера 1-го ранга «Аврора», «Светлана», «Дмитрий Донской» и «Владимир Мономах». Отряд дополняли три крейсера 2-го ранга – «Жемчуг», «Алмаз» и «Изумруд». Как видим, сила внушительная. Наиболее маневренным и лёгким считался именно «Олег»; он же имел и лучшее вооружение. На борту крейсера было размещено 12 6-дюймовых пушек, в то время как на остальных – в два раза меньше (лишь на «Авроре» – восемь; а на крейсерах 2-го ранга не имелось вовсе).

Беда заключалась в другом: по воспоминаниям матросов, Оскар Адольфович Энквист скорее напоминал помещика, нежели боевого русского адмирала. Достаточно сказать, что до войны он служил градоначальником в Николаеве. Поэтому среди команды быстро заслужил прозвище «Плантатор». Неуверенность Энквиста с лихвой компенсировал командир «Олега» капитан 1-го ранга Леонид Фёдорович Добротворский – уверенный в себе вояка, сумевший довольно быстро подчинить своей воле вечно сомневавшегося адмирала-«плантатора».

«Это был офицер громадного роста, – писал о Добротворском А. С. Новиков-Прибой. – Сильный, с раздувавшимся, как резиновый шар, лицом, буйно заросшим черной с проседью бородой. Властолюбивый и самоуверенный, он считал себя знатоком современного военно-морского дела и не терпел возражений… Энквист всецело подчинился ему. Молодые офицеры по этому поводу острили:

– Добротворский ворочает адмиральским мнением, как рулевой кораблем»⁹.

Ничего удивительного, что экипаж «Олега» прозвал своего командира «Слоном».

Согласно распоряжению адмирала Рожественского, в задачу отряда крейсеров входило как защита транспортов, так и самостоятельные действия по оказанию помощи основным силам русской эскадры. После появления на горизонте слева японских кораблей наши крейсера и транспорты перегруппировались, уйдя вправо, за броненосцы. «Олег» и «Аврора» возглавили колонну транспортов, которые с боков прикрывали «Дмитрий Донской» и «Владимир Мономах».

Появление японских флагманских крейсеров «Кассаги» (под флагом контр-адмирала Дева) и «Нанива» (контр-адмирал Уриу) подействовали на русских подобно красной тряпке на быка. Крейсерский отряд русской эскадры кинулся на защиту своих транспортов. Однако вскоре стало ясно, что силы неравны: японцы бросили в бой пять отрядов маневренных крейсеров, на борту которых находились новенькие дальнобойные орудия. Вскоре русские корабли потеряли строй, после чего бой для них приобрёл оборонительный характер.