Рыжий был разгневан. Наконец-то маска весельчака слетела с него и обнажила истинную натуру. Презирающий взгляд, насмешливо кривящиеся губы, кровь… Помогла, называется.
— Ты усомнился в моём слове?! — этот окрик, переходящий в рык, заставил вжаться меня в стену сильнее и закрыть глаза.
Висела тишина. Голос Лорина словно оглушал всех. Он был не столько звонким, сколько грубым и каким-то клокочущим. Словно разверзлась земля, и потусторонний голос заговорил с нами. Появилось желание сесть на корточки, поджать ноги к груди и закрыть голову и уши руками, чтобы никогда не слышать и не видеть происходящего. Мне было больно и обидно. Просто потому, что я стояла тут, и меня обвиняли в том, чего я не совершала. Непонимание и жалость к себе не давали спокойно дышать. Руки мелко затряслись.
Молчание было напряжённым, и я осмелилась открыть глаза. Бюрт стоял, опустив глаза в землю. Он даже как-то сгорбился весь, и на его лицо легла тень. Словно стал меньше на фоне возвышающегося Лорина. Видела, как наблюдающие опускают взгляд, когда неудавшийся палач смотрел на них. Они все подчинялись. Даже я, далёкая от этого, понимала. Верховный альфа. Никто не смеет ему перечить. Господи, с кем же я живу?
Вдруг Лорин повернулся ко мне, и моё сердце чуть ли не замерло от ужаса. Что опять?.. Уверенной поступью направился ко мне. «Может, всё-таки попаду сегодня под горячую руку?» — предположила я.
— Иди сюда, — он взял меня за локоть совсем осторожно, не так, как хватал раньше.
От его прикосновения вздрогнула. Оказалось, ходить мне было трудно. Колени словно одеревенели и гнуться отказывались. Думала: «Вот сейчас он развернётся и ударит меня. Вот сейчас», но ничего не происходило.
Он подвёл меня к Бюрту. Почему-то было стыдно. Стоя рядом с этим поганым лжецом, я ощущала жалость. Мстить не хотелось. Я мечтала, чтобы это всё закончилось навсегда. Просто исчезло и я проснулась в своей мягкой, тёплой постели. Поэтому я отречено смотрела себе под ноги, молясь про себя.
— На колени, — раздался грубый голос, и я чуть нахмурилась.
А унижения всё не заканчиваются. Колени, так колени. Начала приседать. Рука на локте сжалась:
— Не ты.
Слегка непонимающе посмотрела на ликана и выпрямилась. Что? Не я… а кто?
— Я не встану на колени перед человеком, — тихо, но уверенно заговорил Бюрт, поднимая глаза на меня.
Что в них было? Презрение, страх, гордость? Наверное, всего по чуть-чуть. Не знаю, зачем это всё. Лорин, что ты творишь? Передо мной? На колени? Даже человеческие мужчины этого не делали для меня, а тут ликан. Оборотень, наверняка, богатый, много друзей, любимец города. Это унижение. Забавно.
— Ладно, — на удивление мирным голосом ответил Лорин и обратился куда-то в толпу: — Стая Бюрта, выйдите вперёд.
Каждый шорох и каждый шаг слышался в гнетущей тишине. Постепенно темнело. Пока я всё видела, но я буду счастлива, когда ночь полностью заполонит всё вокруг. Просто, чтобы не видеть всех этих лиц. А я так мечтала завести тут друзей… идиотка.
Из толпы вышли те самые молодые здоровые парни, которые сидели с лжецом за одним столом. Пятеро. Все угрюмо-серьёзные. Я угадала, у этого рыжего действительно есть стая. Получается, он тоже альфа? Но подчинятся Лорину. Вот незадача.
Лорин отпустил меня и подошёл к вышедшем ликанам. Несколько секунд он молча их рассматривал, будто что-то решая.
— Ты, — он указал на какого-то русого симпатичного парня. — Иди-ка сюда.
На вид лет двадцать пять, может, чуть больше. Но я не могла назвать его мужчиной — слишком красивые черты лица, которые относят его, скорее, к юному парню. Красивые скулы, нос с горбинкой и крупные серые глаза. Волосы длиной в пол пальца. Даже в такой ситуации я могу оценивать всё, что движется. Привычка. Сначала нужно оценить, с кем имеешь дело, и от этого уже плясать, как говорится. Постановка речи, интонация и степень уважения. Всё это определяется от первого беглого осмотра.
Лорин вдруг схватил его за плечо и со всей силы ударил коленом в живот. Я резко вздохнула и отвела глаза. Да что же он делает? Зачем?..
Раздались звуки ударов и тихий сдержанный стон. Я еле сдержалась, чтобы не зажать уши. К глазам подступили запоздалые слёзы. Парень ведь не виноват! Если и бить, то только Бюрта! Можно того блондина, который вызвался свидетелем. И почему я должна присутствовать при этом? Что в этом такого?! Я не могу! Мне сейчас плохо будет! Даже у этого Бюрта. Теперь я видела эпицентр удара. Нос. На нём была кровавая трещина. Господи, ведь этот удар предназначался мне. Наверное, я бы не стояла, как он. На пути бы к небесам была. Просто ужас…
Какое-то затишье, и рука Лорина требовательно хватает меня за запястье и подтаскивает к лежащему избитому парню. Одного взгляда хватило, чтобы первые слезинки сорвались с ресниц. Бровь рассечена, губы… меня точно вырвет. Только бы мне это не приснилось, только бы не приснилось…
— За оскорбление, принесённое мне, я убью твоего самого сильного бету, — заговорил мужчина, обращаясь к Бюрту. — И мой человек приведёт приговор в действие.
