Когда подошли к главным воротам, сердце начало стучать громче, словно ощущая свободу. Оно желало воли, и оно её чувствовало. Я сильнее сжала корзину в руках. Лес. Как давно я не видела леса. Высокие стволы и густая листва, начинающаяся в трёх-четырёх метрах от земли. На уровне моих глаз был лишь частокол. Трава было мелкая, длинная и лежачая. Она устилала землю нескончаемым ковром, создавая прелестные ощущения комфорта. Заглядевшись на простирающиеся просторы великолепия, споткнулась и довольно сильно ткнула локтем Лорина.
— Прости, я не хотела, — тут же выдала я тихие извинения.
Быстро выпрямилась и сделала вид, что ничего не случилось.
— Попытаешься смыться — твоего убийцу я смогу наказать только вечером, — вдруг выдал ликан.
Я нахмурилась и даже подумала, что он это не мне. Повернулась к блондинистому мужчине. Смотрит перед собой, лицо серьёзное, будто ничего и не говорил. Может, он это просто так вслух сказал? Но про «смоешься» — это точно мне. А причём тут мой убийца? Стоп. Меня хотят убить?! Или должны?!
— Ты слышала, что я сказал? — на этот раз это было точно мне, поскольку голос Лорин повысил и на меня посмотрел.
- Да, я всё поняла, — мелко закивала я головой, сильнее сжимая ручку корзины.
Вот попала. То есть меня могут убить?! И с чего бы это мне…? Так. Не смей, Богдана. Ты не сможешь убежать — это невозможно. Максимум — десять метров и тебя схватят. Либо я споткнусь, либо на меня опять нападут чокнутые лесные белки. Это ж карма, что б её.
Чтобы подойти к лесу, пришлось идти слегка в гору. Причём я шла не быстро, поскольку уже устала. Вообще-то здесь идти-то не так далеко, но нервное напряжение, плюс корзина с провиантом — равняется усталость. Но в конце, как только мы достигли леса, я обернулась. Город. Я видела большую его часть, поскольку мы отошли от него на приличное расстояние, да и стою я на возвышенности. Но я не могла объяснить тех чувств, что вызывал он во мне. Какой-то трепет. Страшный трепет, который сравним с предвкушением опасности. Как же грустно осознавать то, что я никогда не смогу обрести своё счастье. Точнее, возможно, лет через пятнадцать, если я ещё буду жива, то я смогу смыться, поскольку Лорин состарится и его контроль ослабнет, но это очень долго. Возможно, я даже не доживу. Или мы оба не увидим рассвет. Правильно этот седовласый ликан сказал, что загадывать вперёд нельзя. Жить сегодняшним днём и проживать его так, как в последний раз, то есть без сожалений. Жестокое чудовище оказалось куда сообразительнее сопливой девчонки.
По лесу мы топали минут сорок. Я всё молилась, чтобы причиной этого массового мужского сбора была не я.
— Здорова, — услышала я голос Морика откуда-то со стороны, — Богдана, дня тебе.
Я повернула голову влево. Неподалёку от общей тропы стояла стая Лорина не в полном составе. Дам не было. А что я тут делаю? Нет, не думай о плохом!
— Привет, — я сдержанно улыбнулась и, обведя всех взглядом, кивнула.
Здороваться со всеми было неудобно, поэтому я решила побыть невидимкой. Как всегда.
Лорин естественно двинулся к ним, обогнув тупеющую меня. Я просто не соображала зачем мы пришли сюда и что требуется от меня лично. Но, словно на верёвочке, я потянулась за ним. По идее я очень даже похожа на робкую и послушную жену большого человека. Она также слоняется за ним на вечерах, никого не знает, и с ней говорят только из вежливости или от скуки. Дома она хозяйничает, но финансовые вопросы на себя берёт муж. Бесподобно. И я когда-то рвалась замуж?! Пусть будет проклят тот день, когда я начала думать о чёртовом браке! Любовь — другое дело, замужество с этим высоким чувством не имеет ничего общего! Боги, и где были мои мозги, когда я сидела в отчем доме, зная, что меня хотят сбагрить старику иностранному?! Надо было валить, как только узнала! В идеале — год назад. Спереть побольше денег, подгадать день и умчаться так далеко, чтобы никто и никогда не нашёл. И всё, ищи меня потом свищи, а я в крайнем случае волосы обстригу и имя другое возьму, да историю себе хорошую придумаю. И правильно, что меня, такую нерасторопную и туповатую в рабство продали. Неужели все мы, женщины, такие… глупые?! А, хотя нет, у нас это по-другому называется. Надежда. Мы вечно надеемся на лучшее! Чокнутые слезливые существа! И правильно, что нам права голоса не дают. Мы же либо добрые, либо злые до одури и всё! Промежуточного состояния не будет! О, почему я родилась женщиной? Ещё в утробе вытянула пакостную карту.
— Мужики уже начали разбредаться по лесу, — заговорил Франк, — Мы же на старое место пойдём? Добьём нашу «полянку»?
Эх, всё же здоровые эти ликаны. Не горы мышц, конечно, но какие-то они все крепкие. Не могу даже прицепиться к ним. И со спины, если головы не видеть, можно и не разобрать кто есть кто. И вокруг… бродят, говорят. Что делаем-то?
- Да, — посмотрел в глубь леса Лорин, — Инструмент там?
— Мы его сразу туда отнесли, как пришли, — деловито закивал Морик, — Старина Тардус выступал минут пятнадцать назад, поэтому можем приступать.
