Раздался стук и Виер тут же поднял голову, перестав листать мои книги. Я тоже слегка оживилась и отложила иглу в сторону. Кто это? Неужели Бюрт… он пришёл за нами, я так и знала. Страх тут же стянул желудок и к горлу подкатила тяжёлая тошнота. Ну, всё, доигрались. А всё из-за Лорина! Он всегда виноват! Чёртов упрямец, вечно ему нужно доказывать всем свою силу и крутость!
Виер отправился открывать. Выглядел он скорее сосредоточенным, нежели испуганным. Да, почему бы напоследок и не расхрабриться?! Надо было уходить из города! Плевать куда, главное — подальше отсюда! Но кто меня спросил? Я всего лишь глупый, слабый человек.
Скрежет ключа так сильно резал по ушам, что я в какой-то некой панике схватила Лорина за руку, будто он боялся и я хотела его приободрить. Этот непонятный жест был быстрым и уверенным. Он — скотина, идиот и озабоченнее его я никого не встречала, но умереть во сне – мерзкая участь! Просто не знать, кто и за что тебя убивает, на мой взгляд, худшее наказание. Хорошо, что ему скорее всего не будет больно. Просто он не проснётся и всё.
— Морик вернулся, — произнёс Виер и вся та волна страха схлынула, оставив меня наедине со своей сущностью.
— Дела лучше, чем я думал, старейшины взяли это дело под контроль и Бюрт взят под стражу за нарушение закона, — заходя в гостиную, тут же выдал бородач, пытаясь скрыть уж очень явную улыбку облегчения, — Его стая тоже, поэтому всё будет хорошо. А у вас как дела?
Его слова подействовали и на меня. Тут есть закон? Неужели? Дикари дикарями, а правила есть даже у них. Ладно, чего-то я совсем разворчалась, надо радоваться, ведь во сне меня не придушат, но как-то не получалось. Запоздало разжала горячую ладонь Лорина. Надеюсь, этого никто не видел, а то я тут прощалась и проклинала козла, чтоб и на том свете ему спокойно не жилось.
— Лорин не просыпался, — тут же отчитался обрадованный парень, — Но его раны постепенно затягиваются.
— Раны — это второстепенная проблема, — Морик нахмурился и подошёл к дивану, — Яд попал в кровь и дошёл до сердца.
Это понимала и я. А что делать? Яд надо выводить. Как? Я без понятия.
— Богдана? — Виер тут же обратился ко мне со своими вечно горящими глазами, полными энтузиазма, — Ты же… делаешь ему эти… примочки. Ты же знаешь, как выводить яд?
Вот, знаете, я бы его ударила. Как он мне за этот день надоел — это словами не передать! Ну, прям прилипала! Я, по его мнению, кто?! Великая и могучая Богиня Здоровья, что ли?!
— Откуда? — нахмурилась я и почувствовала боль в правой скуле, — Виер, да я знаю меньше твоего…
— Ты не права, — заговорил Морик, — Лорин до сих пор жив, а значит, ты знаешь больше, чем кажется.
— Это простое везение, — посмотрела на мужчину, — Если бы Лорин был слабым, то он бы умер и никто бы ему не помог. Я всего лишь обработала рану и всё, остальное делает он сам.
Я боялась этого. О, это отвратительно слово, которое я ненавижу, боюсь и содрогаюсь. Многие мужчины меня поддержат, но слово «ответственность» звучит, как проклятие или заговор на вечные муки. Сейчас я скажу, что да, я великий лекарь, а когда Лорин вдруг скопытится (это вряд ли, он заговорённый), то меня сожгут! Или четвертуют! Я не буду брать на себя такую ответственность! Это не моё! Я хочу отвечать только за себя! Они перепутали меня с Лорином! Это он всем руководит и за всех отвечает! Я не причём! Просто кому-то это дано, а кому-то нет. И всё. И нельзя меняться ролями! Это не по плану! И я не хочу, но они так и норовят поставить меня у штурвала, чтобы чуть-что скинуть всю вину на меня! Нет уж, дудки!
— Странные вы, люди, всё-таки, — пробормотал усач, трогая лоб белобрысого, — Он сильно горячий.
А то я не знаю.
— Это часть выздоровления, — пояснила я, возвращаясь к вышиванию, — Высокая температура означает, что он борется с ядом.
— И как долго это может продолжаться?
Неужели до Морика дошло и он начал задавать правильные вопросы?! Долго же до него доходило.
— Был один случай, — почему-то начала я высказывать вслух свои мысли, — Нашего солдата подрал медведь — это жуткое зрелище, на теле не было живого места, но наши лекари сумели поставить мужчину на ноги за несколько месяцев. Он также температурил, и я думаю, что с потом Лорин выводит яд из организма. Тот мужчина боролся с заражением, ведь медведь был диким и раны он оставил грязные. Правда, яда в нём не было, но сама суть схожа.
А что? Заткнуть меня некому, пристыдить или унизить тоже. Почему не подать голос? Пока Лорин в отключке разработаю свои голосовые связки, а то застоялись они у меня.
— Несколько месяцев?! — Виер даже удивления своего скрывать не стал, — Ты серьёзно?!!
— Тише, — тут же пожурил его Морик, — Несколько месяцев, значит несколько месяцев.
