— Я всё же рад, что ты поправился, — усач подошёл ко мне и обнял.
Давно мы с ним… Похлопал его по спине. Для них для всех это было испытание веры и преданности. Все молодцы. Хотя сомнений никогда не было, но лишний раз убедиться в надёжности своей стаи не помешает.
— Мы тогда пойдём, — выдал Франк и первым вышел из дома.
За серьёзность и собранность он мне и нравится. Да, чуть не умер, но это не повод для пускания слёз. За ним потянулись все остальные. Вот такие мы чёрствые.
Еда не лезла в горло. Аппетит пропал. Ещё и в груди что-то елозит неприятно. Неужели это… совесть?! Нет, я же убил тебя давно! Но её злобный смех означал мой провал. Девчонку было жалко. Она не заслужила такого. Но я ничего не могу поделать! Она же сама подставляется! Такая вся добрая, аж противно! И ведь чувствую, что она притворяется, а доказать не могу! От этого и бесит она меня. Но да! Признаю, что я бы сдох без неё. Всё, я это признал! Но легче почему-то не стало. Ведь таскалась со мной, как с ребёнком. Твою мать, мне это так нравилось! Когда о тебе просто так заботятся! Вдруг ни с того ни с сего! Да, попахивает коварством, но как же это хорошо. Впервые захотелось побыть слабым. А она не осуждала и в глотку мне не целилась. Даже не издевалась, хотя могла, ведь я бы ей ничего не сделал. Повязки мне эти накладывала постоянно, а от них ведь действительно легче становилось. Руки у неё ещё мягкие и нежные были… стоп. Я поплыл, приехали! Чёртова человечка пару раз погладила меня по голове, а я уже хвостом завилял! Ненавижу себя. Но она всё же продуманная…
Совесть уже не ворочалась, она меня жрала изнутри! Вместе со зверем! Давно его не выпускал и теперь этот пакостник мутит всю воду! Ни хрена не пойму, что со мной происходит! А вчера?! Я ещё потом с этим разберусь, но сам факт!.. Начал выть! На человеческую сучку! Подумаешь, добрая и что?! Аж заскрёбся! И ведь никогда не было такого. Как-то необычно даже. Я аж примёрз к полу на какое-то время. Зверь ведь власть над телом захватил. Уставился на неё своими щенячьими преданными глазами! А Богдане нет, чтобы посмеяться над моей физиономией, тоже уставилась на меня, как овца на сковородку. Грудь опять неприятно сдавило. Да извинюсь я, извинюсь! Придурок шерстяной…
И после этого я умчалась на задний двор. Эти удивлённые и где-то напуганные лица я в жизни не забуду.
Сидя за колодцем, понимала, что я ненормальная. Какого чёрта? Мне ведь нельзя рот открывать на гостей. Мне вообще ничего нельзя, я ведь грязная человечка. Горечь была на столько осязаема, что казалось, будто я съела ложку соли вперемешку с перцем. Слёз не было, лишь злое пыхтение, всхлипы и громкие нервные смешки, адресованные своей ненормальной натуре. Молодец, так держать, с каждым разом я лажаю всё лучше и лучше.
Лорин пришёл где-то минут через пятнадцать, когда я уже полностью успокоилась и лишь ругала себя за доверчивость. Корила себя за свою доброту, за вечное желание всем помочь и протянуть руку помощи. Сколько раз уже обжигалась? И всё равно не доходит.
— Если… я извинюсь, ты всё забудешь? — этот вопрос прозвучал неуверенно.
Горько усмехнулась. Козёл.
— Не трогай меня, пожалуйста, ты уже наигрался, — потёрла я переносицу. — Хватит, Лорин.
Я смотрела на зелёную траву. Почему я не могу быть такой же безмозглой, как она? «Ты и так такая». Спасибо, дельное замечание.
— Ладно, я извиняюсь, был неправ, — напряжённо выдал он. — Просто ты была слишком…
— Доброй, понимающей, отзывчивой, сильной, сообразительной, хитрой, находчивой? — не удержалась я от колкости.
Ведь всё делала, а он…
— Да, — это прозвучало слишком тихо для него и он подошёл поближе ко мне. — И я не поверил. Извини.
Боже, как же ему это тяжело даётся. Боюсь представить, что он сейчас чувствует. Ему хреново — это минимум. Такой весь крутой и тут снизошёл до извинений… ощутимо, но мало.
— Просто я не понимаю, Лорин, — посмотрела я на него, запрокинув голову. — Почему ты так со мной? Что я сделала? Давай я извинюсь, чтобы ты так больше не издевался надо мной, хорошо?
Тот покосился на меня даже слегка испуганно. Какой-то он странный.
— Я не привык к проявлению беспочвенной заботы, — бросил он коротко. — Ты себя вела подозрительно, поэтому я и решил проверить тебя.
Идиот… но делать нечего. Сидеть на сырой земле уже надоело, да и есть захотелось. Пошёл этот Лорин в задницу!
Поднялась и потопала в дом. Лорин пошёл следом. Злоба злобой, а радости больше. Он ведь поправился. Засранец такой…
В тёмном коридоре я споткнулась. Как всегда, конечно же, но Лорин схватил меня за предплечье. Это помогло, и я осталась на месте. Вечно я тут спотыкаюсь! Место проклятое какое-то! Причём о собственную ногу или на платье своё же наступаю!
Я выпрямилась. Мы стояли в полумраке. Я наводила внутренний порядок, пытаясь унять всколыхнувшийся страх, а Лорин… видимо решил составить мне компанию. Я как-то задумалась, что сюда неплохо было бы принести лампу, как Лорин вдруг сжал руку на моём предплечье сильнее. Он её так и не убрал? Неужели подумал, что я снова навернусь? Вполне вероятно, но…
