Ствол поврежден, и в нем застрял виброклинок, но, если выстрелить, возможно, пуля все же раскурочит дроида. Но для этого нужно прицелиться ему в голову. Напрягая мышцы, она изо всех сил пытается сдвинуть ствол хотя бы на жалкий сантиметр…
— САМОУНИЧТОЖЕНИЕ ЧЕРЕЗ ТРИ…
Джес скрипит зубами — еще немного, еще чуть-чуть…
— …ДВЕ…
Палец нашаривает спусковой крючок.
— …ОДНА…
«Нет. Слишком поздно…»
Рассекая воздух, стальную шею перерезает лазерный луч. Голова дроида сваливается с плеч. В стороны разлетаются оплавленные куски металла, механический череп откатывается в траву.
Туловище спецназовца оседает набок.
И это вовсе не кульминация программы самоуничтожения.
Кто-то подходит к Джес и протягивает ей руку. Слышится густой баритон Джома Барелла:
— Ну, знаешь, Эмари, оставил тебя всего на секунду, а ты уже милуешься с дроидом. Тебе повезло, что я очень ревнив.
— Заткнись, Барелл. Лучше помоги нам с Синджиром.
Джес делает вид, будто в том, что он вернулся, оставшись верным их маленькой команде, нет ничего особенного. Она никогда ему не расскажет, как у нее в груди все затрепетало, когда она снова услышала его голос. Она вряд ли признается в этом даже самой себе, хотя по ощущениям под ребрами сейчас порхает целая стая птиц.
И вот они внутри комплекса.
Снаружи во тьме виднеются искрящие тела дроидов Арама и дымящиеся воронки на месте мин.
Однако внутри ничего нет.
Вернее, никого нет.
— Проклятье, — выплевывает успевший осмотреть жилище Синджир.
— Осторожнее, — предупреждает его Джес. — Он вполне мог подстроить какую-нибудь ловушку.
— Так он тут или нет? — спрашивает Джом Барелл.
— Нет, его тут нет, — отвечает Синджир. — И кстати — когда ты, ранкор побери, успел появиться?
Барелл что-то бурчит и пожимает плечами.
— Он ушел, — продолжает Синджир. — Половина его компьютерных систем сожжена, а зарядники для дроидов пусты — либо там хранились те лязгающие чудовища, с которыми мы разобрались, либо он увел с собой целую кучу жестянок.
— Куда? — спрашивает Джом.
— Мне-то откуда знать? Моя работа — задавать вопросы, а задавать их тому, кого и след простыл, довольно проблематично.
— Не забывайте, что под домом прорыты туннели, — напоминает Джес. Именно туда спустились Хан и Норра, чтобы перехватить Арама, если тому вдруг удастся добраться до своего подземелья. Она достает комлинк. — Соло? — Ничего, кроме треска. — Соло, ответь.
— Нннн… — слышится голос.
Похоже на голос контрабандиста. Но звучит он не слишком бодро.
— Что случилось? — спрашивает она.
— Этот… большеголовый урод застиг меня врасплох. Он… — Из комлинка снова доносится стон, затем приступ кашля. — Он сбил меня своим антигравитационным креслом, когда я попытался до него добраться.
— Что с Норрой?
— Не знаю, где она. Перед тем как появился Арам, она сказала, что пойдет кое-что проверить, а потом мне врезало так, что я едва очухался.
На самом деле их цель — не Арам, напоминает себе Джес. Это проблема Соло. И если Соло его упустил — что ж, тут уже ничего не попишешь. Джес скажет Теммину, чтобы он велел Костику спеленать контрабандиста по рукам и ногам, а потом они зашвырнут его в трюм «Ореола» и полетят обратно на Чандрилу.
Но все-таки — где Норра?
Словно в ответ на ее мысли, из комлинка доносится голос Норры:
— Я его поймала.
— Кого? Арама?
— Да.
— Как?
— Пошла по одному из ведущих наружу туннелей. В конце его стоял готовый к старту маленький солнечный челнок. В навигационный компьютер уже был загружен маршрут — похоже, у Арама есть родня на Салукемае. Я спряталась. Арам забрался в корабль и попытался взлететь, но я его оглушила. Ну и тяжелый же он, скажу я вам, — одна я его не дотащу. Не могла бы ты привести сюда «Ореол», чтобы забрать добычу?
— Будет сделано, босс, — улыбается до ушей Джес.
Все основные посты в Империи всегда занимали люди. Инородцы не слишком приветствовались в ее запутанной структуре, поскольку считались чужаками и рассматривались лишь в качестве прислуги, рабов или в лучшем случае помех. Их следовало укрощать, ликвидировать или игнорировать.
По крайней мере, так говорила пропаганда.
Синджир, бывало, и сам страдал от подобных предрассудков, ведь им постоянно вбивали в голову, что даже к представителям родственных людям рас следует относиться с определенным недоверием. Палпатин и его пропагандистская машина всеми силами вбивали в общество клин нетерпимости, рассказывая, что среди бандитов-джедаев и подонков-повстанцев люди были в меньшинстве. Империя вещала, что доверять можно только человеку, а инородцы обязательно тебя предадут.
Со временем, естественно, Синджир понял, насколько это глупо, поскольку, как оказалось, люди были просто ужасны. Среди них было полно предателей! Он пришел к выводу, что причиной упадка Империи стала именно ее ксенофобия. Никому не позволялось инакомыслие, и Империей совместно правили человек и военная машина, а остальные жители Галактики, несмотря на свое преимущественно нечеловеческое происхождение, бессильно страдали под давящей пятой имперского сапога.
