– Ну и о чем? – раздраженно допытывался Джим.
– А… ну, я думала про яйца, которые высиживает наша чернушка. – Она встала и подошла к большому календарю на стене. – Завтра или в понедельник вылупятся цыплята.
Уже почти смеркалось, когда Джим побрился, надел синий костюм и новые ботинки. Желька вымыла и убрала всю посуду. Проходя через кухню, Джим увидел, что она поставила рядом с окном лампу и села вязать шерстяные носки.
– И почему ты села здесь? – спросил он. – Обычно ты сидишь вон там. Иногда ты меня удивляешь, ей-богу.
Желька медленно подняла голову от своих проворных рук.
– Так луна же, – тихо пояснила она. – Ты сказал, сегодня будет полнолуние. Я хочу посмотреть на восход луны.
– Глупая, – сказал Джим. – Из окна ее разве увидишь? Уж стороны света ты должна знать.
Она отстраненно улыбнулась:
– Тогда буду смотреть в окно спальни.
Джим надел черную шляпу и вышел. Пройдя через пустой темный сарай, он снял с гвоздя недоуздок и поднялся на поросший травой склон холма. Там он громко и пронзительно свистнул: лошади тут же прекратили есть и медленно потянулись к нему, но футах в двадцати остановились. Джим осторожно подошел к гнедому мерину и повел руку от крупа к шее. Щелкнула пряжка недоуздка. Джим развернулся и пошел вместе с конем к сараю. Там он надел ему на спину седло, туго затянул подпругу, накинул на голову оплетенную серебром узду, застегнул подшеек и приторочил к седлу смотанную веревку. На восточные холмы легла корона из мягкого красного света: полная луна обещала взойти еще до наступления темноты.
Желька до сих пор сидела у кухонного окна и вязала. Джим прошел в угол комнаты и снял со стены свой «винчестер». Заправляя в магазин патроны, он заметил:
– На холмы уже лег лунный свет. Если хочешь увидеть восход, лучше иди на улицу. Сегодня луна будет большая, красная.
– Сейчас пойду, – ответила Желька. – Только ряд довяжу.
Он подошел к ней и погладил по гладкой голове.
– Спокойной ночи. Вернусь, думаю, к полудню.
Она проводила его до двери взглядом сумрачных черных глаз.
Джим забросил винтовку на седло, забрался сам и пустил лошадь шагом. Справа от него из-за темнеющих холмов поднималась огромная красная луна. В двойном свете – луны и последних отблесков заката – очертания деревьев казались небывало четкими, а далекие холмы погрузились в таинственную мглу. Тускло мерцали пыльные листья сумаха, под деревьями лежали бархатно-черные тени. Огромная длинноногая тень коня с всадником двигалась чуть впереди и слева от Джима. С окрестных ферм доносился лай собак, распевающихся перед ночным концертом, и кукареканье петухов – они удивлялись раннему восходу солнца. Джим пустил мерина рысью. Эхо копыт отдавалось от каменного замка за спиной. Джим с тоской подумал о белобрысой Мэй из «Трех звезд»: «Опоздаю ведь, кто-нибудь другой ее перехватит». Луна уже полностью взошла.
Джим проехал не больше мили, когда услышал впереди топот копыт. Через минуту всадник поравнялся с ним и остановился.
– Ты, Джим?
– Ну, я. А, здорово, Джордж!
– Я как раз к тебе собирался. Хотел сказать… Ты ведь знаешь родник, который в верхней части моих земель?
– Как не знать.
– Ну вот, я к нему ходил сегодня днем и нашел кострище, а рядом – копыта да голову теленка. Шкура почти целиком сгорела, но твое клеймо я разглядел.
Джим выругался.
– А давно костер-то жгли?
– Земля под золой была еще теплая. Прошлой ночью небось. Слушай, Джим, я с тобой поехать не могу, мне в город надо, но я решил тебя предупредить.
Джим тихо спросил:
– А сколько там примерно человек было, не знаешь?
– Нет, я особо не приглядывался.
– Что ж, придется съездить и посмотреть, в чем дело. Я тоже собирался в город. Но если завелись воришки, надо с ними покончить: я скот терять не хочу. Если ты не против, я срежу путь через твою землю, Джордж.
– Я б и сам с тобой поехал, да в город надо. У тебя ружье с собой?
– Конечно. Вот, под ногой. Спасибо, что предупредил.
– Да не за что! Срезай где тебе угодно. Доброй ночи!
Джордж развернул лошадь и ускакал в том же направлении, откуда приехал.
Несколько секунд Джим сидел в лунном свете, глядя на свою недвижную тень. Он достал винтовку из кобуры, заправил в магазин патроны и положил ружье поперек луки. Потом свернул налево с дороги, поднялся на невысокий кряж через дубовую рощу, проехал по гребню, заросшему травой, и спустился по другому склону в следующий каньон.
Полчаса спустя Джим вышел к заброшенному лагерю у родника. Поддел ногой и перевернул тяжелую коровью голову, пощупал пыльный язык – чтобы по сухости определить, давно ли убили животное. Зажег спичку и рассмотрел подпаленное клеймо. Наконец Джим вновь сел на коня и по травянистым холмам поскакал к своему дому.
Вершины холмов обдувал теплый летний ветер. Луна, поднявшись на четверть в небо, побледнела и стала цвета крепкого чая. Среди холмов пели койоты, им душераздирающе подвывали собаки с окрестных ферм. Внизу зеленели дубы и желтела летняя трава – в ярком лунном свете все цвета было видно почти как днем.
