– А, дедка Селиван, здорово, – у Антона от холода подрагивали синюшные губы. – Не боись, старый, ничего не случится со мной. Я, как рыба в воде. А ты, вижу, всё коптишь небо? Столько лет не виделись, а словно вчера расстались. Ничуть не изменился, только борода ещё больше стала. Даже фуражка та же, если не ошибаюсь. А ты, как вижу, всё на рыбалку ходишь? – и, поднявшись, подошёл и заглянул в бидончик. – У, как мало поймал! Не на что взглянуть…
– Да, ловлю рыбку, – закивал головой старик. – Мало… А куда нам с бабкой больше-то? Зачем рыбу понапрасну переводить? Это вы привыкли хватать без меры, а нам много не нужно. Сейчас принесу домой. Бабка приготовит юшку. Похлебаем и хватит. А утречком яишенку с пескариками сделает. И мы сыты. Завтра опять приду, чуток поймаю, потом поклонюсь реченьке за рыбку, «спасибо» скажу и домой отправлюсь. А вам, молодым, лишь бы понабрать, лишь бы нахапать, а потом выбрасываете. Потому что вы привыкли брать от жизни намного больше, чем нужно человеку. Живёте одним днём, не думая, что завтра будет. Вас бы в старые времена за эти дела кнутами засекли! Эх, тоже мне, новые хозяева жизни – однодневки, мать вашу разэтак! – и махнув рукой, он медленно стал подниматься на обрывчик. – Не хочешь ругаться, да жизнь заставляет и всякие обормоты, которые в этой жизни встречаются.
– Дед Селиван ни капельки не изменился, – проводив взглядом старика, сказал Антон и уселся на камнях, обнимая колени. – Даже удочка старая и ругается, как раньше бывало, даже ещё больше, – потом передёрнул плечами и поднялся, держа в руках одежду. – Ладно, Борька, пошли домой. Что-то холодновато возле реки, да и жрать захотелось. Я бы в городе уже несколько раз пожрал, а здесь некогда…
Вернувшись, Борис достал кастрюлю с лапшой. В большой тарелке гороховая каша – это от вчерашних поминок осталось. Горка мелкой рыбёшки. Несколько блинов на середину стола и мёд в чеплашке. Крупными кусками нарезал хлеб. Несколько луковиц на четвертинки разрезал. Рядышком положил пару-тройку огурцов. В тарелке принёс квашеную капусту, полил постным запашистым маслом. Достал щербатые тарелки, налил жиденькую лапшу. Звякнул ложками. Потом поставил старый закопчённый чайник на плиту и, кивнув брату, уселся за стол.
– Что сидишь? – сказал Борька, взял блин, ткнул в мёд, неторопливо съел и потянулся за гороховой кашей. – Кушай, Антошка. Весь день не емши. Блин возьми. Мамку помяни. Так принято.
Они сидели за столом. Неторопливо ужинали. Разговаривали ни о чём. Так, слово-два скажут друг другу и молчат, опять скажут – и снова замолчали. Вроде бы Антон давно не был дома, давно не видел братишку, а сказать нечего и расспрашивать не хотелось. Он взглянул в окно – темнело, потянулся к сумке и достал бутылку. Налил, но Борька отказался. Посмотрев на тёмное вино, Антон медленно выпил и быстро заработал ложкой.
Донеслись лёгкие шаги, в дверь стукнули, и на пороге появилась невысокая худенькая девушка, с чёрными как смоль волосами, одетая в простенькое ситцевое платье, а поверх наброшена тёплая кофточка.
– Гостей принимаете? – раздался смешливый голос, и она шагнула к столу, потрепав Борьку за вихры. – Боренька, привет! В деревне говорят, твой брат приехал, – и, повернувшись, вспыхнула румянцем. – Здравствуй, Антон! Ох, каким стал… – и покрутила в воздухе рукой. – Прямо аж…
– И каким же? – усмехнулся Антон, догадываясь, что в гости пришла Светка, о которой рассказывал братишка. – Да и ты повзрослела, как посмотрю. Была пичугой, а стала прям красавицей. Думал, Борька наврал, но оказывается, правду сказал, – и придвинул табуретку. – Присаживайся, Светка. Поужинай с нами. Правда, не ресторан, но думаю, ты привычна к такой еде, – потянулся за бутылкой вина, достал из шкафчика гранёную рюмку на ножке, налил и поставил перед ней. – А вот вино хорошее, вкусное. Из города привёз. Самое лучшее выбрал, как чуял, что тебя встречу.
Светка подняла рюмку, посмотрела на вино и отставила в сторонку. Громыхнула чайником, налила в чашку и принялась дуть, остужая кипяток. Взяла блин, макнула в мёд, задумалась, что-то прошептала, перекрестилась и неторопливо съела. Потом придвинула чай и принялась отпивать небольшими глотками. Она сидела, разговаривая с Борькой, а сама нет-нет да посматривала на Антона.
А Борька радовался, что она пришла. Невпопад говорил, а сам всё на неё смотрел и старался незаметно дотронуться до руки, когда подсовывал конфетку или печенье.
– Светка, хочешь замуж? – неожиданно сказал Антон, подцепил вилкой квашеную капусту и захрумкал. – Выходи за Борьку. Я, так сказать, сватаю за него. Глянь, какой красавец!
И засмеялся.
Опять она вспыхнула. Посмотрела на Борьку, на брата и опустила голову.
– Выйти замуж – не напасть, – сказала она и повела худеньким плечом. – Муж должен быть, как стена.
– Вот и будешь за стеной, – засмеялся Антон, подливая брату в стакан. – Парень серьёзный, непьющий, по бабам не бегает, к дому привязан – мимо не проскочит. В общем, мечта для любой девки.
