– Да, Борька хороший, – кивнула она, поправляя чёлку. – Но стеснительный – страсть! Вон, не успела сказать, уже покраснел. Наверное, сама его посватаю, – и тут же разрумянилась.
– Э, да вы, как посмотрю, оба – два сапога – пара, – засмеялся Антон, неожиданно потянулся к ней, провёл ладонью по чернущим волосам и задержал руку на её плече. – Светка, а ты очень красивая. Правда! Знаешь, лучше за меня выходи замуж. Не прогадаешь. Ух, как жить станешь!
Светка взглянула, словно обожгла, дёрнула плечом, скидывая его руку, и тут же нахмурилась – бровки сошлись на переносице, и погрозила пальцем.
– Не говори так, Антошка, – сказала она, поправляя чёлку и повела плечом, опять скидывая его руку, когда он словно невзначай снова положил на худенькое плечико. – Не люблю этого. У нас не принято распускать руки. Ты не в городе, а в деревне. Лучше расскажи, как в городе живёшь, где работаешь. Мы же никуда не ездили, ничего не видели, кроме своей деревни. Да, Бориска? – и подтолкнула его.
– Ага, не были, – заулыбался Борька и взъерошил и без того спутанные волосы. – Мне в деревне хорошо. Никуда не собираюсь. Правда, Антошка, расскажи, что за сладкая жизнь в городе. Почему все слетаются туда, словно мухи на мёд.
Вытащив цветастую пачку сигарет, Антон небрежно выщелкнул одну и закурил. Красуясь, выпустил тоненькую струйку дыма, попробовал выпустить колечки, но запершило в горле, он закашлялся, громко чихнул и шмыгнул носом, торопливо опрокинул рюмку вина, почмокал губами и небрежно стряхнул пепел в тарелку, где лежали остатки квашеной капусты. Светка нахмурилась, заметив, что он стряхнул пепел в еду.
– Что вам рассказать… – Он сделал паузу, прищурившись, задержал взгляд на Светке, которая сразу же потупилась, и довольно заулыбался. – Правильно, Борян, все летят в город, как мухи на свежий навоз, – и довольно хохотнул. – Вот деревенские думают, что в городе легко жить. Нет, дорогие мои, ошибаетесь. – Было заметно, что его развезло от выпитого вина, и он пьяненько помахал пальцем. – Там тяжело жить. Город не каждого примет. Одних приголубит, а других разжуёт и выплюнет. Меня приголубил, потому что я сразу понял, как нужно жить в городе. У меня железная хватка, волчья! – Он нахмурился, взгляд стал колючий, чужой и протяжно скрипнул зубами. – Как вцеплюсь клыками, у меня никто и ничего не отнимет. Я смогу любого загрызть. Все люди – сволочи! В городе живёшь по законам: или ты, или тебя съедят. Да вот… Но меня трудно загрызть. Я крепкий парень. У меня зубы острые – сам любому горло порву…
– Ага, вот теперь представляю вашу городскую жизнь: оскалившись, люди ходят по улицам и грызут друг друга, – насмешливо сказала Светка, – а у всех острые зубы торчат, кровь так и капает, так и льётся, аж страшно становится, – и она, поморщившись, передёрнула плечами. – В общем, живёте, как собаки… Нет, собаки лучше, они намного добрее, а вы… – она махнула рукой и вздохнула.
– Правда, не все зубастые попадаются, – пренебрежительно отмахнулся Антон и опять стукнул в грудь. – Многие бултыхаются, как навоз в проруби, а я поставил цель в жизни и к ней иду. Локтями толкаюсь, кусаюсь, никого вперёд себя не пропускаю. Потому что я знаю, как нужно жить. Это в деревне живётся спокойно, а в городе человек человеку – волк. Если не ты, значит тебя…
– А говоришь, что в городе лучше, – перебивая его, весело засмеялась Светка. – Что хорошего-то, если грызётесь, а?
– Ну, это… – запнувшись, Антон посмотрел на неё, задумался и пожал плечами. – Города – это культура, там всё цивильно, всякие музеи и киношки, и в магазинах всё есть, а в вашей деревне…
– А чем тебе не нравится деревня? – неожиданно взбеленился Борька, до этого молча слушая брата, а потом ткнул пальцем. – Сбежал, несколько лет пожил в городе и уже решил, что стал городским, да? Ошибаешься, Антоха! – и махнул рукой. – Взгляни в зеркало. У тебя же на лбу крупными буковками написано – «ДЕРЕВНЯ».
– Ай, перестань болтать ерунду – «ДЕРЕВНЯ», – небрежно отмахнувшись, сказал Антон, но непроизвольно дотронулся до лба, провёл ладонью, словно хотел стереть, а потом плеснул вина в стакан, выпил и опять закурил. – Здесь нечего делать. Скоро повымирают деревни. Правда! Мне один умный человек говорил, а ему можно верить. Какой-какой… Да какая разница – какой, главное, что правду сказал. Все деревни исчезнут, все до единой. Останутся одни города. Потому что там настоящая жизнь, там всё бурлит, работает, да там… там… Одним словом – жизнь! А здесь… Всё на ладан дышит. Сам же говорил, что всё разваливается, колхозы распадаются, мало жителей осталось. Значит, надо уматывать отсюда, пока не поздно. Устроился в городе, нашёл тёплое местечко и живи, в ус не дуй. Красота! – и Антон причмокнул.
Поднявшись, Светка взяла старый чайник с плиты, достала стаканы, щербатую чашку, налила чай, поставила на стол. Разыскала вазочку, положила немного варенья, потом загремела ложками, уселась, пододвигая к себе чашку, и взглянула на Антона, который продолжал курить, выпуская тонкие струйки дыма.
