Остаток вечера до ужина прошел в разговорах, прогулке по саду, где Эрвин с детским восторгом бегал по дорожкам, усыпанным желтым песком, ловил крупных бабочек и рассматривал их, осторожно придерживая за яркие крылья. Сразу же после ужина они искупали сына, осушили его нежную, влажную кожу мягким полотенцем, помогли надеть пижаму и уложили спать. Ребенок, затребовав от родителей сказку, уснул, едва Анна произнесла первые четыре предложения. Слишком много впечатлений утомили его. Конечно, думала Анна, с нежностью глядя на уснувшего сына, мальчик уже вовсе не тот малыш, который остался с отцом три года назад. Но так хотелось еще самой искупать его, уложить в кровать. Ну, а добрая сказка на ночь — это на долгие годы.
Теперь настало долгожданное время Корвина и Анны. Время нежных объятий, сладких поцелуев, полных наслаждения стонов, горячего шепота, когда смысл слов не важен. Так говорят в ночи влюбленные и торопливая речь лишь дополняет жадные касания и жажда обладания утоляется только вместе, только близостью…
Следующий день наполнился встречами. Еще вчера Анна отправила сообщение главе Совета Бенедикту Виларскому о появлении мужа и сына. Некоторое время никто не беспокоил их. Им дали почти сутки на семейную встречу. Теперь же чудесный переход Корвина с сыном будоражил многие умы. Их хотели видеть все. Дом наполнился родными и просто знакомыми людьми. Растерянный Эрвин не успевал принимать подарки. Игрушки и книги с яркими иллюстрациями горой возвышались на ковре в его комнате. Пришедший с семьей Этьена Эрик радовался появлению названного брата, вместе они разглядывали красочные иллюстрации в книгах, Эрик немного почитал брату, явно гордясь своими успехами в учебе.
Корвин смеялся, говоря, что не захватил с собой приветов от родных и близких переселенцев, ибо сам не ожидал, что его прорыв сюда наконец-то увенчается успехом. Но он мог с уверенностью сказать, что их родной мир по-прежнему процветает и у короля Кристина Берга родился второй сын. Ни сам Корвин, ни Анна не могли поручиться за то, что нашелся способ легко переходить из одного мира в другой. На следующий день они попытались повторить свои действия, но успеха не достигли. Совет, подробно рассмотрев их выкладки по расчетам и заклинаниям, пришел к выводу, что для успеха необходимо одновременное воздействие на материю со стороны обеих миров, как совершенно случайно вышло у них. Повторить это чудо не представлялось возможным и переселенцы, приняв эту весть философски, продолжили и далее свою прежнюю жизнь.
В один из дней к Анне прилетел Эшен и, опустившись на землю, подошел к ней, волоча за собой опущенные крылья.
— Ани, моя Ани… — бормотал он он ворчливо и растеряно. — Идти надо, там… там Дина… плохо.
Анна забеспокоилась. Дина была беременна и вот-вот должна была разродиться. Видимо, что-то пошло неправильно. Она метнулась в дом и сразу же вышла со свои чемоданчиком в руках и волшебной сумкой через плечо. Корвин присоединился к ней и они быстро последовали за Эшеном в ближайшую рощу, которую определили для себя домом рекарды. Дина, распластавшись, лежала на охапке свежей травы и тихо стонала. Рядом, заглядывая ей в глаза, сидел молодой рекард Дон, ее супруг. Он с готовностью подвинулся, уступив место Анне, но не отошел в сторону.
Анна, прощупав живот Дины, покачала головой.
— Надо же, как неудобно развернулись, пострелята, причем, все трое. Придется резать.
Она ласково погладила роженицу по лохматой голове и сказала:
— Не бойся, девочка. Все будет хорошо. Спи.
Дина уснула, покорно закрыв глаза. Анна тщательно помыла руки и велела Корвину сделать то же самое, предварительно раскрыв ее чемоданчик. Потом попросила:
— Эшен, надо всем отойти… вон туда. — и показала на нужное место.
Рекард быстро оттеснил в сторону своих сородичей, прихватив и супруга Дины. Анна обработала крепким вином живот роженицы, приняла от Корвина скальпель и принялась за операцию. Где еще могло случится так, чтобы человеку так доверяли грозные звери? Операция закончилась довольно быстро. Сородичи Дины терпеливо ожидали. Лишь однажды Дон беспокойно рыкнул, почуяв запах крови, но Эшен быстро его успокоил, ощерив зубы и погрозив чисто по-человечески огромным кулаком.
Немного погодя Анна зарастила швы и разбудила Дину. Молодая мать тревожно огляделась и тут же нежно заворковала, принимая одного за другим своим малышей, уже сухих и пушистых. У рекардов тройня была редкостью, в основном рождались один-два малыша. Эти же малыши были совершенно здоровы и Анна, обернувшись позвала беспокойного рекарда:
— Можешь подойти, Дон. Вот твои детки, все хорошо, у тебя два сына и доченька.
Дон медленно приблизился, с недоверием глядя на крошек, прильнувших к матери, и хрипло спросил, не отводя от них взгляда:
— Мое? Все мое?
— Все твое, Дон. Люби их и защищай. — ответил Корвин.
