Очень скоро жизнь на корабле вошла в нормальную колею. Разгоняя его, Анмай включил двигатель на малую тягу и на борту появилась слабая, но всё же ощутимая сила тяжести. Теперь я мог ориентироваться и сразу почувствовал себя гораздо лучше. Слабая гравитация оказалась удивительной, куда более приятной, чем невесомость. Едва придя в себя, я сразу же обшарил весь корабль. Впрочем, тот был невелик, и кроме рубки, грузового ангара, жилой каюты и шлюза других помещений в нем не нашлось. Большую часть корпуса занимали двигатели, установленные в корме за глухой переборкой, и разная аппаратура, спрятанная между двойных стенок обшивки. Ещё был узкий коридор меж наглухо отгороженных отсеков посадочных двигателей, соединяющий жилое помещение с ангаром, и такой же коридорчик на корме. Стоявшие в нем устройства доставили мне немало неприятностей. Есть и пить в невесомости оказалось нетрудно, но вот отправление нужд было сопряжено с большими сложностями. Когда я просто попытался вымыть руки, то облился с ног до головы и чуть не захлебнулся, когда расползшаяся по коже вода полезла в нос.
- Недаром на большинстве космических кораблей есть искусственная гравитация, - сказал Анмай, когда перестал смеяться. - Но наш для неё слишком мал.
- А у нас хватит горючего, чтобы долететь до цели? - спросил я, сразу нахмурившись.
- Горючего здесь нет. Наши двигатели получают энергию от реактора и для создания тяги разгоняют инертную массу. Её хватит, чтобы погасить орбитальную скорость и сесть внутри Ворот, но не больше. Это билет в один конец.
Я вдруг потерял интерес к дальнейшим расспросам. Я даже не представлял, что мое желание вернуться домой приведет к таким сложностям. Если бы я знал, я бы отказался от помощи Анмая и Иситталы... но теперь оставалось лишь надеяться на лучшее.
Анмай говорил, что всё путешествие продлится тридцать шесть часов. Вроде бы, небольшой срок, но он растянулся, казалось, до бесконечности. Вэру вовсе не управлял кораблем, - тот летел по заранее заданной программе. Большую часть времени он проводил с Иситталой, которая и впрямь переносила этот полет куда легче, чем мы. Боясь помешать паре, я подолгу просиживал в рубке, стараясь свыкнуться с мыслью, что вскоре вернусь на Землю. Это было легко, ведь я не мог в это поверить.
Через два часа после старта мы прошли мимо одного из спутников, - единственных знакомых Элари звезд. Вблизи спутник ничем не походил на звезду. Я увидел плоскую решетчатую платформу длиной в несколько миль, с множеством надстроек, антенн и телескопов.
- Они могут разглядеть на поверхности Ленгурьи даже муравья, - пояснил Анмай. - Мы все были там, как на ладони. Это построено файа, но вся эта техника давно устарела и почти не действует.
С каждым часом Ленгурья и Ирулана медленно отходили назад, становились всё меньше, а Звезда - всё больше, заполняя полнеба. Её тусклое лиловое свечение и острые пики, поднимавшиеся к нам из глубины, внушали мне страх. Что бы там не говорил Анмай о моих инстинктах, я чувствовал, что там страшное место, и его нужно обходить стороной. Впрочем, у меня больше не было выбора. Оставалось лишь пройти предначертанный себе путь.
Наконец, настал час, когда планеты-близнецы, - я так и не научился их различать, - скрылись за пиками Звезды. То было пугающее зрелище, - два нежных голубых диска словно насадились на острые черные шпили, а потом исчезли. Лишь тогда я начал осознавать чудовищный размер сооружения, к которому мы направлялись, - осознавать, а не чувствовать, потому что почувствовать его было невозможно.
В назначенный час граненые шпили расступились. Я увидел многогранную шахту, ведущую в полую сердцевину громадины, такую большую, что в неё прошел бы целый мир. На её дне переливался сине-радужный свет, - словно разводы на мыльной пленке, но ярче, гораздо ярче. Свет завораживал, манил, звал, - а мы падали к нему.
Анмай увеличил тягу, чтобы мы действительно не упали туда. Теперь на борту была почти нормальная тяжесть и мне казалось, что путешествие уже подходит к концу, - сейчас мы нырнем в этот свет... и вернемся на Землю.
- Ну, я-то не вернусь, - вздохнул Анмай, когда я поделился с ним своими чувствами. - Я даже не знаю, где мой дом. Моей... моей родины больше нет. А мир, в котором я вторично родился на свет, теперь совершенно чужой. Здесь... я не знаю. Но мы не должны входить в Ворота. Если нас не разорвет при входе, то выйти мы можем где угодно. Про эти Ворота говорят, - "из одного во всё". Это правда. А главное, даже если мы выйдем на теневую сторону, до Земли останется ещё около ста двадцати миллионов световых лет. Ты можешь представить, сколько займет этот полет при нашей нынешней скорости?
Я мог, и потому обиженно замолчал. Но Земля казалась такой близкой... попросту, мне не хотелось оставаться внутри Звезды. Я был готов лететь куда угодно, но только не сюда. Впрочем, другие не разделяли моих предчувствий, и, когда Анмай вновь резко изменил курс, я переменил своё мнение.
