Выбравшись на камни, я осмотрелся. Сверху зал не казался очень большим, но сейчас вокруг были настоящие джунгли... точнее, они выглядели как настоящие, но не пахли. Я усмехнулся, и изо всей силы ударил босой пяткой по острому выступу камня. Камень смялся, блеснув серебром, и в один миг принял прежний вид. Это тоже была имитация, - совершенно нейтральная, так как ни я, ни она не могли повредить друг другу.
Я поднял голову. Здесь в воздухе парило множество темных многогранников диаметром метров в восемь. Другие такие же неподвижно стояли на "земле". Пустые внутри, они состояли из сплетений толстых металлических балок. Там, в середине, между остриями растущих внутрь шипов, мерцало синевато-белое пламя. Причудливые отблески этих огней и освещали весь зал. Они слепили глаза, и я не мог их толком рассмотреть.
Вздохнув, я углубился в заросли. Здесь всё выглядело совсем настоящим, - и стерильным. Между листьев роились насекомые, - но, когда я поймал одно, оно ртутной каплей выскользнуло из пальцев. Ещё через миг у капли выросли ножки и крылышки, и она вновь принялась весело порхать над цветами.
Минут через пятнадцать я пересек зал, - и замер в растерянности. Его блестящий свод подпирала отвесная серая стена, металлическая и совершенно неприступная на вид. Я не знал, куда попал, и что делать дальше, а потому сел у стены, и задумался. Куда идти? Как скоро Ньярлат заметит мой побег? Что он сделает с Вэру, когда поймет, кто помог ему бежать? Почти наверняка, - ничего... пока не поймает беглеца.
Вздрогнув, я заметил темную фигуру, стоявшую возле одного из многогранников. Её очертания были до отвращения знакомы.
- Ку-ку, - сказал Ньярлат. - Это конец, лапонька. Самый конец.
14.
Я попятился. Бежать было некуда. Я был наг и безоружен, - а бессмертное чудовище, мерцая и меняя форму, неторопливо приближалось. Ньярлат молчал, он больше не нуждался в словах. Всё решится без них.
Я понимал, что если не уберусь от него подальше, причем немедленно, то погибну. Анмай рассказал мне, что существа, подобные Ньярлату, могут проникать в мозг человека, в его сознание, и делать там всё, что сочтут нужным. Зная, что мне не осталось и минуты жизни в этой реальности, готовясь к погружению в мир бесконечных кошмаров, я продолжал пятиться, пока не уперся спиной в горячий металл одного из многогранников, - и в тот же миг тело пронзил резкий электрический разряд. Я вскрикнул и отскочил в сторону, - но ощутил ещё кое-что, кроме боли...
Я подпрыгнул, и вцепился в металлическую балку. Когда руки сжали её, ноги уже оторвались от пола, и на сей раз меня не ударило током. Я полез вверх, извиваясь в обжигающем сплетении, и не думая, зачем я это делаю. Если я стал сейчас думать, я бы погиб.
Мышцы содрогались под кожей, прикасавшейся к пронизанному электричеством металлу, но я отважно лез навстречу боли. Наконец, я выбрался в центральное отверстие одной из граней и не сразу понял, что устроился на удивление уютно, - подошвы уперлись в шершавую наклонную плоскость, колени и локти вошли в округлые углубления, а руки плотно сжали толстые прутья. Я словно врос в металл, стал неотъемлемой частью машины. Теперь я держался очень крепко и не мог выпасть даже при самых сильных рывках. Правда, всю мою нагую спину палил жар огненого шара, пылающего прямо за ней, и спереди я был тоже совершенно открыт.
Я прикрыл глаза, чтобы разобраться толком в ощущениях. Слабый ток пронизывал всё тело, обжигая кожу и сводя дрожью мышцы под ней, - но он был лишь отголоском поглотившей меня энергии, пропитавшей мою плоть и превратившей её в нечто, почти неразрушимое. Не понимая, как, я чувствовал эту полуразумную машину, - одну из защитниц Центральной. Я стал её частью, слился с ней, - и, что гораздо важнее, мог ею управлять.
Одно мысленное усилие, - и я уже парил высоко над полом зала, напротив тоже поднявшегося в воздух Ньярлата. Тот окончательно сбросил человеческий облик, обратившись в сгусток живого звездного пламени. Меня палил его мертвенный жар, но мне казалось, что из этого синеватого облака тянет ледяным холодом, обжигающим сильнее любого огня, - холодом смерти. Теперь я чувствовал сущность этого существа, - оно было старым. Таким старым, что ничьи жизни уже не имели для него значения, кроме жизней столь же древних существ, ровесников... если не мироздания, то этой галактики. И оно не было цельным, - я словно смотрел в бездонный зеркальный колодец, из которого поднимаются, пока ещё невидимые...
Все мои желания и стремления слились в один ослепительный луч, родившийся в огненном ядре машины, и пронзивший завопившего Ньярлата. Тот вспыхнул, распался и исчез, но я продолжал полосовать туманную пустоту, чтобы не дать чудовищу опомниться и добить его до конца...
Я остановился лишь заметив, что призрачный туман, оставшийся от Ньярлата, заполнил уже весь зал и начал сгущаться вокруг машины, мгновенно уклоняясь от кромсающего его луча. Я понял, что нужно бежать, - пока Ньярлат вновь не принял формы, в которой мог убивать.
