Рассказывая о своих приключениях, он, впрочем, понимал, что есть вещи, о которых нужно молчать, - не только о своих любовных похождениях, но и о вещах, на вид безобидных, - например о том, что вождь сурами пощадил его. Или о корове. Это были его личные дела, и никого больше они не касались. Он много рассказывал о Жителях Пустыни, - тут пригодились длинные беседы с Суру, вроде бы ни о чем, - и его слушали с жадностью. Элари поражался их невежеству, и мысль о том, что благодаря войне он избежал призыва в армию, лишь сейчас пришла ему в голову. Начнись она всего недели на две позже - и он оказался бы в числе этих, ничего не понимающих ребят, - или, что куда более вероятно, в числе тех, из кого сурами сейчас резали окорока. И, кстати, если бы они не напали - он никогда в жизни не покинул бы пределов Айтулари, и, скорей всего, вскоре пал бы жертвой своей дружбы с Суру, окончив жизнь в тюрьме Председателя. Чрезвычайная Комиссия Государственной Безопасности уже сделала ему предложение, над которым он обещал поразмыслить, но которого не мог принять...
Простая мысль о том, что у любого явления, даже столь ужасного, есть и своя хорошая сторона, показалась Элари настоящим откровением. Он понял, что впервые после начала вторжения всерьез надеется выжить... и устыдился этого.
Он не сразу заметил, что солдаты спрашивают его советов, - как старшего, - а заметив, охотно воспользовался своим авторитетом. Сейчас его единственным желанием было ехать не останавливаясь до самой Си-Круаны, - и он легко убедил в этом солдат. Он убедил их свернуть и ехать окольными дорогами, когда главная оказалась забита беженцами. Он убедил их не останавливаться и не подбирать никого, сделав исключение лишь для трёх девушек, навьюченных узлами. Он убедил их не останавливаться, даже когда их пытались задержать, - всего несколько раз, и однажды им пришлось удирать от пуль.
В конце концов, окольные дороги оборвались и они вновь выехали на главное шоссе, - но основная масса беженцев осталась позади, и сама страна Председателя кончалась. Впереди простерлись голые равнины, - вначале поросшие травой, потом каменистые, они плавно поднимались вверх, к скалистой иззубренной стене хребта Лабахэйто. Уже хорошо была видна седловина Солнечных Ворот. Все, кто ехал, сейчас были впереди, идущие отстали, - их машина оказалась единственной на огромном пустынном склоне, наверное, последняя из всех, что проезжали здесь. Склонявшееся к западу солнце уже окрасило закатным золотом тянувшийся за ними длинный шлейф пыли и весь поднебесный мир.
Громады гор вблизи уже нельзя было охватить взглядом. Они возвышались над ними, словно грозовые тучи, но не туманные, а твёрдые, пугающе реальные, в рыжих рёбрах выступов и синих извивах провалов. Их острые золотые вершины вонзались в глубокую синеву неба на страшной высоте.
Элари оглянулся назад. Долина Айтулари лежала перед ним огромной чашей, наполненной невесомым воздухом. В нём, плавно спускаясь вниз, растворялась наклонная равнина. В этом призрачном море парили темные острова дымовых облаков, - уже не вверху, на одном уровне с ними, но на таком расстоянии их ужасная природа не осознавалась, и это было просто красиво.
Всё вместе, - пики хребта, вздымавшиеся над бескрайней равниной, простор, огненное спокойствие заката, - всё это вызвало у Элари странное ощущение сна, теперь очень счастливого, какие снились ему в раннем детстве, и он не хотел, чтобы этот сон кончался, он хотел снова быть малёньким...
Перевал, - он же граница, - показался неожиданно. В сущности, перевала тут не было, равнина, - точнее, плато, - тянулась дальше за горами, плоская, как стол, а здесь был узкий перешеек её, стиснутый скалистыми отрогами. В самом узком месте он был перегорожен бетонным забором чуть выше человеческого роста. Возле дороги забор загибался внутрь, в короткий коридор, перекрытый с обеих концов шлагбаумами. За ним, сбоку стоял небольшой дом для часовых, - и всё. Артиллерийских батарей Элари не увидел, хотя и знал, что они стоят по обе стороны прохода, - столь искусно они были скрыты в скалах. У шлагбаумов стояли часовые, - солдаты Жителей Пустыни в таких же, как у Суру комбинезонах, и с такими же винтовками.
К удивлению Элари, их пропустили почти беспрепятственно, после чисто символического осмотра, - правители Жителей Пустыни приказали пропускать всех беженцев, мудро рассудив, что у них просто нет выхода.
