У юноши до боли сжало сердце. Всё происшедшее казалось ему жутким сном, но... с юга, затягивая небо, наплывали тяжёлые тучи, - страшные, совершенно чёрные, плотнее любых грозовых. Уже через несколько минут они закроют солнце и мир погрузится во мрак. Это помогло бы скрыться от сурами, но Элари боялся, что в темноте его истрёпанные нервы сдадут уже окончательно. Он понимал, что вот-вот на дороге появятся вражеские колонны. А тогда ему останется только уползти в лес, забиться под какой-нибудь куст и умереть, - что, само по себе, тоже не было плохо, но Элари, во-первых, боялся, что процесс окажется мучительным, и, во-вторых, затянется на несколько дней. У него осталось совсем мало времени. Если здесь не появится хоть какая-нибудь машина, - он обречён.
Юноша усмехнулся. Машина! Вряд ли они ещё сохранились в разрушенном мире, - а если и да, то наверняка захвачены сурами, рвущимся вглубь страны. Они прикончат его, а потом просто съедят. Да и люди, - даже простые беженцы, - отнесутся к нему не лучше. А он, измотанный и безоружный, не сможет захватить машину, будь в ней и всего один человек, - если она, конечно, вообще остановится.
Дымные тучи закрыли солнце, начало темнеть. Элари мрачно смотрел на тающую полоску света. Он один выжил в чудовищном аду, - чтобы умереть от заражения крови в темном лесу, всеми забытый, и...
И тут он увидел свет фар.
23.
Элари бросился на дорогу, размахивая руками и не обращая внимания на сумасшедшую боль в покалеченных ногах. Ему было уже всё равно, кто окажется в начавшем тормозить грузовике.
- Эй ты! Лезь сюда! - закричали из кузова.
Забравшись в него, он с удивлением увидел солдат армии Председателя, - настроенных, впрочем, весьма дружелюбно. Их было не больше десятка, все безоружные, с нашивками военной школы, - испуганные юноши, его ровесники, как увидел Элари, ни одного старше двадцати лет. Все молчали.
Когда они проехали несколько миль и поднялись на возвышенность, он вздрогнул, взглянув назад. Там, на ведущей к Лахоле дороге, растянулась бесконечная чёрная лента. О том, из кого она состоит, гадать не приходилось, - вдоль неё вспыхивали и разгорались пожары.
Слушая тихие разговоры солдат, Элари задумался. Он видел участь столицы. В ней за несколько часов штурма полегло около пяти тысяч бойцов, - и ещё больше двадцати тысяч тех, кто не мог бросить свои семьи, или тех, кто не понимал, какая участь ожидает людей под властью сурами, не щадивших ни женщин, ни детей.
Он смотрел назад. Выстрелов он не слышал, они были уже далеко, - но на южном горизонте, над Лахолой, стояло быстро растущее зарево колоссального пожарища.
24.
Машина мчалась со скоростью шестидесяти миль в час. Дымные облака словно поплыли назад, - и, когда над головой Элари простерлось чистое предвечернее небо, он расслабился, слушая тихий, бессвязный разговор. Солдаты мало что знали о случившемся. Война, внезапная передислокация, а потом нападение сурами стали для них совершенно неожиданными. Потеряв почти всех близких, они оказались почти в невменяемом состоянии. Элари с большиим трудом смог их успокоить, но они мало что могли ему рассказать. Они в панике бежали с автобазы, бросив бесполезную радиостанцию, - их приставили её охранять, но никто из них не получил оружия. Они сумели как-то починить сломанный грузовик, брошенный беженцами на обочине дороги, и теперь ехали к своим, которых надеялись найти не ближе, чем в Си-Круане.
Юноша задумался. При такой скорости они меньше чем через три часа будут в городе, - но вот что их там ждёт? В самом деле?..
Постепенно молодежь расслабилась, - стремительная езда в открытом кузове по широкой пустынной дороге не располагала к унынию. Но мирный сельский пейзаж вдруг показался Элари удивительно зловещим, - нигде ни души, ни звука, все попрятались, даже постов на дороге нет... впрочем, это и к лучшему.
Они мчались по высокой насыпи среди просторных, открытых полей, - но Элари казался себе одиноким и чужим. Потеряв девушку, которую поклялся сберечь, он уже ничего не чувствовал, - там, где было сердце, застыло что-то тяжёлое, словно осколок камня. Другие вряд ли это понимали, но юноша уже знал, что обречён. И постепенно на него снизошло огненное спокойствие предзакатных небес и всего великого неорганического мира.
25.
Элари недолго пришлось размышлять о превратностях судьбы. Его попутчики постепенно оживились и он, - единственный раненый, - оказался в центре их внимания. Помочь ему было, собственно, нечем, но юноши, как могли, перевязали его ноги и грудь. Он попросил одежды поприличнее, чем лохмотья туники, но у них ничего не было. Они засыпали его вопросами, и Элари вдруг почувствовал себя старше их всех, - взрослым среди детей, может быть, потому, что видел и знал гораздо больше их.
