- Да. Ты думаешь, туда идут те, кто хочет защищать родину? Есть и такие, но они плохие бойцы. Знаешь, что говорил мне мой командир? "Я убиваю за родину не потому, что люблю родину, а потому, что люблю убивать". Прирожденный воин, - это прирожденный убийца, хищник. Мы все хищники. Ваш народ произошел от обезьян. Мой - от зверей, которых вы назвали бы леопардами, и наше сходство с людьми, - лишь доказательство мощи эволюционной конвергенции. От предков нам достались лишь глаза... и часть души. Я пытаюсь сдерживать её... но это тоже я.
- Она проснулась после того, как ты убил?
- Нет. Меня всегда тянуло к жестокости. В детстве у меня были совершенно дикие фантазии... хорошо хоть, мне хватало ума держать их при себе. А подростком я выдумывал и рисовал всякие пыточные машины, и у меня неплохо получалось. Когда мой учитель увидел один рисунок, то сказал, что такая машина работала бы, и очень эффективно. Он знал, о чем говорил, - он учил нас... ну, это неважно. Я чуть не сгорел со стыда... наверное, с тех пор я и начал следить за собой. После первого убийства мои нервы просто звенели... и не только нервы. В конце концов, я пошёл к знакомой девчонке, наговорил ей массу всяких нежных слов... А потом... Мы целую неделю ходили ободранные и искусанные, особенно я. Над нами смеялись... но беззлобно.
- Это была та, которая потом заколола соперницу?
- Да. Она. Я думаю, что на сегодня нам хватит откровений, а? Ты не хочешь помочь мне в уборке?..
6.
Два дня в Байгаре пролетели незаметно. Элари быстро привык к городу, и порой ему казалось, что он живет здесь уже очень давно. Столица файа была не очень велика, - он мог пересечь её пешком в любом направлении самое большее за полчаса. В ней жило шестьдесят тысяч файа, - и десять тысяч людей. Элари ни с кем из них не познакомился, - пока ему хватало Суру и своих впечатлений. Друг подарил ему новую одежду, - зеленую тунику, точно такую же, какую он бросил в Си-Круане. Элари истерически рассмеялся, но принял подарок. Новые, хорошо пригнанные к его ступням сандалии обрадовали его куда больше, - ему уже надоело ходить босиком. Как приятно было шагать, не думая о том, куда ставить ногу!..
Когда детская радость Элари по поводу подарка прошла, он понял, что ему... становится скучно. Не плохо, - еда, наполовину состоявшая из даров моря, была куда лучше прежней, а бытовые неудобства мало его трогали. В деревне он месяцами спал в хлеву, и не особенно страдал от этого. Но он не знал
Но под этой скукой прятались свои странности. Через дворы, вдоль каждой улицы, шли туннели, в них днем и ночью шумела соленая грунтовая вода, - они исполняли функции дренажа, канализации и мусоропровода одновременно. Впервые увидев едва прикрытое широкое жерло, ведущее в такой туннель, Элари чуть было не шарахнулся. Свались он туда, он пропал бы бесследно.
Он сразу вспомнил рассказы Суру о тайной полиции, - эта подземная система была буквально создана для убийц. Стоило сбросить труп в одну из неприметных дыр, - и вода вынесет его далеко за город, в море, где прожорливая живность уже через сутки объест его до костей. С недавних пор он очень не любил подземелий, а это особенно ему не понравилось. Он мало что знал о системе этих туннелей, но они выглядели старыми, - так же как пристань, как мол. Что было здесь раньше? Почему весь город был срыт и отстроен заново?..
То, что уцелели лишь подземные или чрезвычайно массивные сооружения, привело его к ещё более невеселым мыслям. Он начал, наконец, понимать, что это за город. Не просто вместилище для избыточного населения, ради отвода глаз названное столицей. Нет - нечто, чем в случае крайней нужды можно пожертвовать, чтобы спасти остальное. Сначала Си-Круана, потом Байгара... Файа были очень расчетливы. Они предусмотрели даже вероятность катастроф... но Элари надеялся, что всё это, - лишь его мальчишеские домыслы.
7.
Утром третьего дня их, наконец, пригласили к правителю, - но не в его замок на окраине, а за город, в старую цитадель Байгары. Туда пришлось идти пешком, но Элари был только рад этому. Старинная парадная дорога была очень широкой, и ему нравилось шагать по ней.
Поднявшись на плато, он увидел уходящую вдаль бескрайнюю открытую равнину, - поразительное зрелище полной черноты. Сплошной покров аспидно-черной щебенки был здесь столь плотным и блестящим, что казался прикрытой битым стеклом бездной. Ни единой былинки не росло здесь. Ни ящерица, ни насекомое не нарушали мертвой неподвижности равнины. Лишь столбы и вихри нагретого воздуха поднимались над ней, причудливо дробя лучи солнца, и пустынные призраки, - огромные и едва заметные или маленькие, словно бы слепленные из густого тумана, - колыхались, дрожали и кланялись над развалами мертвых камней. В них черные глыбы, словно плавясь, сами принимали зыбкие, струящиеся очертания.
