Они простились с Суру на причале, но юноша не поехал домой. Он бесцельно бродил возле реки, не обращая ни на что внимания. Увиденное отозвалось в нем сильнейшим душевным кризисом. Он всегда считал файа свободным народом, – но две трети этих жителей пустыни погибли в ней, пытаясь добраться до оазиса. Почему обитатели почти всех селений между Байгарой и Лангпари покорно покинули их и перебрались в столицу? Почему ни один корабль из рыбацких деревень не пришел сюда? Почему, наконец, они предпочли смерти в бою ужасный марш смерти, когда из ста сорока тысяч выжило всего двадцать, – да и тех их же дети встретили адским огнем? Он понимал, что ответы ему лучше не знать. Элари всегда был впечатлителен и втайне гордился этим, зная, что это отличает его от других мальчишек. Но теперь...
Теперь ему было плохо. Что-то неладное творилось с его зрением. Ему казалось, что наступают сумерки, хотя ещё не минул полдень. Он понял, что сжег глаза, глядя на взрыв вопреки запрету, и боялся, что вообще ослепнет. Теперь это не слишком бы его огорчило, но что-то в нем, – что-то, знающее о его теле больше сознания, – понимало, что страх напрасен. К завтрашнему утру, самое позднее, его большие глаза вновь обретут способность различать мельчайшие детали окружающего мира. Он не знал, почему так уверен в этом. Но стоило ли смотреть на происходящее?..
Короче, у Элари было скверное настроение и оно не улучшилось, когда его догнал невесть откуда взявшийся Яршор. Он был одет в новое, чисто вымыт, и его глаза блестели прежней силой. Юноша начал опасаться новой порции проклятий, теперь более чем заслуженных.
– Они убивают их! – крикнул Яршор.
– Знаю. Я уже насмотрелся, – ответил Элари, решив, что видит ещё одного свидетеля атомного кошмара.
– Те из наших, кто уцелел после взрыва, сейчас пробираются в долину, а эти нелюди ловят их, как зверей! И убивают! Смотри!
Элари встрепенулся, взглянув на опушку леса. Они были в ущелье, почти у выхода из долины, – там, где между скалами и рекой в неё можно было пройти почти незаметно. Пусть он и смотрел на всё словно через черное стекло, но острота его зрения не пострадала.
Из зарослей выбежал оборванный парень. За ним гналось трое подростков-файа, – возможно, тех самых, что купались нагишом под плотиной. Они легко настигли свою изможденную жертву, – но парень оказался не так прост. Первый подбежавший к нему файа нарвался на роскошный удар ногой в живот, второй подобрался поближе – на удар кулаком в горло. Третий тем временем зашел за спину, но не ударил, а только попытался схватить, – и получил с разворота локтем между глаз. Все трое полетели в стороны, как от взрыва, и упали. Но получивший локтем в лицо тут же перекатился и вскочил, выдернув из ножен кинжал. Яршор помчался к месту драки, но Элари не двинулся, не зная, что делать... кого защищать.
Парень медленно и страшно пошел на последнего подростка. Тот не пытался бежать. Его противник был старше раза в полтора, но изможден и не слишком ловок. Вот юный файа закричал и сам бросился вперед. Началась схватка. Элари с удивлением увидел у парня знакомые движения, – Иситтала учила его им. Сейчас он перехватит руку с клинком и швырнет файа на землю...
Кинжал сверкнул, парень обвис на руке подростка и упал, захлебываясь кровью. Тот повернулся и посмотрел на них, – но ничего больше сделать не успел. На бегу Яршор выдернул пистолет. Он стрелял навскидку, почти не целясь, но файа опрокинулся в грязь с тремя пулями в груди. Второй, едва поднявшись, крутанулся, словно пытаясь разглядеть свой пробитый череп, и упал лицом в камни. Элари мгновенно выхватил кинжал, – следуя совету Иситталы, он не расставался с ним ни на миг. Впрочем, он бы не полез в такую драку, – он знал, что Яршор прав, он защищает слабейших, а эти...
Похоже, у Яршора больше не было патронов. Он бросил в реку бесполезный пистолет и пошел на последнего мальчишку, получившего пинок в живот. Тот неожиданно быстро поднялся и тоже выхватил кинжал, – теперь все мальчишки в долине старше лет тринадцати носили такое оружие.
Прежде, чем Элари успел что-то сделать, противники сошлись. Мальчишка с неуловимой быстротой ударил кинжалом снизу вверх, – и целое мгновение, казалось, не происходило ничего, его словно вырвало из реальности. До ушей Элари как-то запоздало долетел мокрый, отвратительный хруст, – и лишь тогда он заметил, что сжимавшая кинжал рука очень неестественно выгнута в двух суставах сразу. Мальчишка, не понимая, ещё стоял, – но нога Яршора взлетела с презрительной медлительностью, ударив его между челюстью и ухом. Юный файа стал падать, вдруг завертевшись, как волчок, – и очень резко замер, коснувшись земли…
Яршор отшвырнул его пинком в голову, склонился над парнем... Когда он выпрямился, его лицо было страшным. Он подобрал оружие первого убитого им мальчишки и пошел к Элари, – так же, как только что шел к убитому им файа, но теперь держа наготове его кинжал.
– Интересно, да? – издали заорал он. – Интересно? Нравиться смотреть, как убивают? Ах ты...!
