– Да почему же? Я как-то в школе пушил хвост перед девчонкой и пересказывал ей сплетни про новую преподшу, а оказалось – это она и есть! Вот каковы были шансы? А среди сплетен было, между прочим, про матриархат у гиен и особенности их… э-э-э… репродуктивной системы. Да, я был не очень умный. Гормоны, все дела.
Он шутил, но у меня все равно было как-то неспокойно на душе.
– Это все как-то… уж очень маловероятно. Ты же сам двоедушник, ты же знаешь, что совпадений…
Арден вздохнул.
– Совпадений не бывает, Лесом правит Большой Волк, Принцесса Полуночи открывает врата в мир духов, а истинная пара означает вечную любовь, которая накрывает с головой и не сравнима ни с чем. «Встретить истинную и умереть с ней в обнимку» – так, кажется, у нас принято?
Я прикусила губу. Он не знал об этом, конечно, но я была последним человеком, который станет говорить про вечную любовь.
– Крысиного Короля забыл, – неловко пошутила я.
– Хорошо, – покладисто сказал Арден. – Еще Крысиный Король бегает вокруг и всех обманывает. Думаю, чисто из спортивного интереса.
Я фыркнула и вдруг поняла, что мы сидим за рабочим столом, совсем близко друг к другу, и тонкие мужские пальцы с иссиня-черными татуировками переплетаются с моими.
Это было… неожиданно приятно. И когда Арден легко поцеловал мою ладонь, прикусил костяшки, подул – я против воли вспыхнула.
– Выбрось все это из головы, – посоветовал он. – Расскажи лучше про клей.
«Он водит тебя за нос, – сказал мне внутренний голос. – А ты и ведешься! На ласковые улыбочки, эти вот руки красивые, эти вот губы, ну и все остальное. Сейчас еще растечешься розовой лужицей и будешь моргать. И в смысле, ты уже растеклась?»
«Ну была ведь поли-и-иция, – скулила розовая лужица. – Поли-и-иция ведь сказала, что это ничего такого! И документы все клиент прислал! Признай, ты просто психанула и возомнила о себе невесть что».
А если Ливи была права? Если это действительно «связано с», а ты вовсе и зря отмахнулась? У тебя что, на старости лет совсем инстинкт самосохранения выключился? Может быть, ты просто мечтаешь втайне вернуться в Амрау и жить положенную жизнь, и все эти шесть лет по чужим документам были совершенно зря? А, а, Кесса, ну-ка? Так ты не стесняйся тогда, так и скажи! И давай тогда билеты сразу купим, чего медлить. Собирай чемодан да поехали.
Вовсе даже и ничего такого! Просто я уже взрослая девочка и различаю повышенную тревожность и здоровую картину мира. Пора прекращать все это и жить как все: гулять с парнями, работать, планировать будущее и знать, что иногда вещи просто случаются, нет в этом ни воли Полуночи, ни злого умысла. Все так живут, Кесса. Все так живут.
А если все будут в окно прыгать?..
У внутреннего голоса был голос мамы. И внутренний голос был, конечно, прав: мне следовало быть в тысячу раз осмотрительнее.
Но в Ардене – в его внимании, в его улыбке, в привычке вертеть в татуированных пальцах кончик рыжеватой косы – было что-то, из-за чего у меня отключался мозг.
А может быть, что-то во мне настолько устало бояться, что совсем перестало различать, где паникерство, а где – разумная предосторожность.
Поэтому, пока внутренний голос истерил, семафорил и требовал устроить Ардену допрос с пристрастием, с проверкой всех возможных документов на водяные знаки, я, глупо улыбаясь, уже читала вводную лекцию по адгезивным свойствам материалов. Арден слушал внимательно и даже записывал, но по задаваемым между делом вопросам было ясно, что его знания химии в лучшем случае фрагментарные.
– Как вообще тебя зачислили на третий курс? Мы это полтора года учили.
– Не знаю. – Арден пожал плечами. – У меня были документы на перевод, как-то там по ним сделали. Да ничего страшного, нагоню как-нибудь. Ты ведь поможешь?
Я глядела на него с сомнением. Даже если он решил окучивать зажатую отличницу ради дополнительных занятий, план был не то чтобы обречен, но явно имел тенденцию к провалу. Потому что Арден не понимал разницу между олигомерами и полимерами и руки у него действительно росли не совсем откуда надо.
Не из жопы, нет. Если ты долгие годы учишься сложным мелким жестам, так нужным заклинателям, у тебя, конечно, развивается потрясающая мелкая моторика. Арден мог двинуть мизинцем ровно так, как было нужно для какого-то из заклинаний, – зато круглозубцами он чуть не отхватил себе полфаланги.
Ладно хоть почерк хороший, на том спасибо.
Потерпев поражение на теоретическом поприще, я решила зайти с другой стороны. В конце концов, для того чтобы делать, что нужно, не обязательно понимать, как оно все работает. Можно просто выучить, какой клей для чего подходит, – их всего в мастерской штук пятнадцать, невелика проблема.
Здесь Арден совсем расслабился и расхулиганился: сманивал мою ладонь в свои пальцы и поглаживал, целовал, покусывал.
А в какой-то момент заявил:
– Ты такая серьезная!
И стоило бы, наверное, огрызнуться, – но я покраснела. И, синхронно убедившись, что мастер Гаррес увлечена монографией, мы поцеловались.
Было что-то в том, чтобы целоваться быстро, коротко, опасаясь быть увиденными.
