Даниэль с вопросом посмотрел на нового компаньона. Разумеется, в обычной ситуации, он бы не стал рассказывать столь важную информацию незнакомцу, но учитывая, что он был безоружен, не проявлял какой-либо враждебности, не говоря уже о присутствии рядом Ребис, не было проблем, по крайне мере поговорить как он сказал: «с живым и вменяемым человеком». К тому же, уже слишком многие знали цели этой миссии. Вопрос был лишь в том, откуда он знал об этом?
К тому же, само его знание о существовании этой аномалии было доступно крайне немногим. И это, если говорить только о их мире.
– Мы направляемся к Точке – возникшей в результате катастрофы аномалии. Если быть точным, мы прибыли сюда из другой альтернативы этого мира. А что касается цели… уже слишком многие знают об этом, к нашему же несчастью. Надеюсь, ты понимаешь о чём я.
Вестерфозе посмотрел на претеританта, ища на их лице какие-то признаки несогласия с его поступок, но не обнаружил таковой.
– Ух ты! Путешественники из другого мира – это что-то новое. – искреннее удивился бельгиец, не заостряя внимание на отказ в ответе другого вопроса. – Каждый новый день в этом чудном мире – и я всё больше сомневаюсь в его реальности.
– А вы? – задал вопрос учёный. – Вы вроде сказали, что отсюда, как и те люди в пещере. Как вам удалось выжить? Я думал появление Точки стёрло всю органическую жизнь.
– Может быть и всю. – согласился он. – Но были и те, кто, судя по всему, такой исход предполагали… Скажи, тебе что-нибудь известно о такой аббревиатуре как «РИСИ»?
Это вопрос весьма обескуражил Даниэля. Мало кто из людей, кроме самих членов Института знали о его существовании. А сам Ахав не походил на одного из них. Несмотря на это, уже одна осведомлённость была необычна.
– Допустим я знаю. А ты…
– Ты там работаешь, верно? – вопрос был задан сразу, оборвав Вестерфозе. Это было грубо, но в голосе мужчины была настойчивость.
– Да. – Учёный ещё раз посмотрел на Ребис, и те кивнули в ответ. – А откуда вам известно об Институте, его разработках?
– Стоило догадаться. Человек и претеритант не часто встречаемый дуэт. А на счёт твоего вопроса: я… скажем так, работал на людей, собиравших различную информацию о вашей организации. Любую информацию. Мне не были известны их цели или мотивы, да и, честно говоря, мне было всё равно. Пока мне хорошо платили – я работал.
Вестерфозе не проронил ни слова. Ему было известно о существовании конкурентах РИСИ и их подрывной деятельности. Но увидеть человека из их рядов, так просто рассказывающего обо всём, словно это было какой-то обыденной работы, являлось чем-то удивительным и настораживающим одновременно.
– Но, учитывая, что в данный момент, обе эти организации прекратили своё существование… как и какая-либо нужда в деньгах, сейчас я не более чем обычный свидетель минувшего… Без обид, если что. Против вас ребята, я лично ничего не имею.
Ребис с ожиданием повернулись к Даниэлю.
– Он работал против РИСИ. Разве нам не нужно устранить его? – без агрессии вопросили претеритант.
– Погоди, что?!
Калека на руках андрогина замер от изумления, бросая обеспокоенный взгляд то на них, то на учёного.
– Нет, не нужно. Он сейчас на нашей стороне. – уверил Даниэль, немного посмеиваясь. По крайне мере, в его словах была правда. Ни местной версии РИСИ, ни его оппонентов уже не существовало. Этот человек был своего рода всего лишь информатором наёмником, знающем о Институте лишь в рамках задания. Хотя на вряд ли бы ему позволили остаться живым после увиденного и услышанного его работодатели… Возможно то, что сейчас произошло было ему в пользу. Если, конечно, из всего этого кошмара можно было получить хоть какую-нибудь пользу.
Бельгиец облегчённо вдохнул.
– И всё же, ты не рассказал, как именно остался в живых? – напомнил ему учёный.
Ахав на мгновение замялся, словно пытаясь правильно подобрать слова.
– Бункера камеры заморозки, насколько мне известно. По крайне мере, для важных шишек и руководства, ибо количество оных было ограниченно. Видел данные об этом в терминалах на… последней миссии. – достаточно уклончиво ответил он. – А что касается меня: честно говоря, самому интересно, что на самом деле произошло. Паника, крики, внезапный громкий звук, вспышка света, и вот я уже стою один, посреди опустевшего города, изрезанного километровыми разломами и пылевыми бурями, сдирающими плоть с костей. Собственно, поэтому я и ношу этот плащ, чего и вам советую сделать.
– И как долго ты пробыл здесь? Имею в виду, с момента той «вспышки».
Бельгиец почесал голову под капюшоном.
– Знаешь, время тут – штука относительная. У меня толком и часов нет, а те, что мне доводилось видеть в зданиях, были не в самом рабочем состоянии. Но если ты спросишь меня, как часто, глядя на однообразное заволоченное тучами серое небо, я умудрялся считывать проходящие дни, то вышло где-то около дня или два, не больше.