А теперь, он был причастен к этому. Повёлся на сладкую ложь, поддавшись своим низменным желанием. Даже если он не знал, теперь учёный был соучастником этого ужасного кровавого банкета. Был соучастником убийства.
Но хуже всего было то, что Император оказался прав, когда говорил, что каждый человек мечтал лишь о своём благе, своих потребностях.
Даниэль не мог заставить себя простить. Не мог заставить себя забыть этот ужас.
Закрыв лицо руками он замер на месте, не в силах больше подняться…
Тишину нарушил скрежет динамика, зазвучавший на его шее.
– Судя по отсутствию других сигналов ты один. – голос, который Вестерфозе меньше всего хотел сейчас слышать, раздался вновь. – А судя по твоей мозговой активности и учащённому сердцебиению, что-то не так. Может расскажешь мне, что тебя так испугало?
Даниэль не ответил.
– Ты слышишь меня, я знаю. – голос Вергилия, на этот раз был спокойней чем обычно.
– Пошёл прочь. – тихо, но достаточно четко процедил сквозь зубы учёный.
Эти слова, однако, не разозлили мужчину на той стороне динамика.
– Это из-за того претеританта, Нерона верно? Что-то связанное с его иллюзиями…
– Замолчи. – сумел выдавить из себя учёный, чувствуя, как вкус желчи вновь появился на языке.
– И что ты собираешься делать дальше? Забиться в угол и ждать голодной смерти? Корить себя за содеянное вечно?
Сквозь едва ясное сознание, к Даниэлю вернулось чувство. Чувство злости. Злости к Вергилию, ненадолго отогнавшее апатию.
– Хватит! Хватит! – не выдержав закричал он. – Я сыт по горло твоими чёртовыми приказами, ясно?
Что-то начало скапливаться внутри учёного ещё тогда, с момента перемещения, с того момента, когда он был схвачен этим безумцем. И это «что-то» продолжало медленно трескаться на протяжении всего пути, пока в конечном итоге не разбилось окончательно.
Он более не чувствовал себя прежним человеком, Даниэлем Вестерфозе. Теперь лишь – пустая оболочка, сломленная грузом ответственности и ужасами этого Богом забытого места. Ни медленное разрушение города, ни мощь претеритантов не смогли убить его так, как этот сделал его собственный разум.
– Каждый раз ты приказываешь мне как какой-то дворняге, в роли этакого мудреца, тогда как на самом деле ты всего на всего свихнувшийся старик!
– Я предупреждал тебя в пещерах, пытался отгородить от опасности. Но ты не стал уходить. – твёрже проговорил голос из динамика. – Ты остался. Тебе некого сейчас винить, кроме самого себя и собственной глупости.
– Нет! Не говори мне так, будто тебе есть дело до чуждой жизни. – Учёный теперь отчётливо слышал свой крик. Но его это уже не волновало. – Сколько людей ты погубил до меня этими «иглами», когда говорил о замене? Мнишь себя благоразумным мудрецом, но на самом деле, ты не меньший монстр, чем сам Нерон!
Голос Вергилия стал более строгим. Было ясно, что он пытался вразумить и успокоить Даниэля, чтобы тот продолжал возложенную на учёного миссию.
Вот только последняя капля терпения самого Даниэля была уже истрачена. Прекрасно осознавая, что его слова могут стоить ему жизни, он был готов умереть, лишь бы навсегда закончить этот безумный кошмар, закончить свою миссию.
– Я пытаюсь помочь тебе, вытащить тебя из ямы обмана, в которую ты сам же, по собственной глупости оказался. Не тебе судить меня и мои поступки, мальчишка!
Голос из динамика потерял свою благосклонность, вернувшись к прежнему грубому тембру, слышать который вновь для учёного было так же мерзко, как ощущать привкус рвоты во рту.
– Ты называешь это помощью? Если так выглядит твоё сострадание, тогда можешь просто убить меня прямо здесь и сейчас! Ну давай же!
Гнев Даниэля не утих, даже когда электрический разряд «иглы» заставил его содрогнуться от внезапной боли.
– Прекращай свою истерику! Если ты думаешь, что это что-то изменит – не лги себе. Ты ошибаешься и не хочешь признавать свою неправоту. Чего в таком случае ты ждёшь от меня, а? Извинений, сочувствия, жалости? Повзрослей, пойми, что жизнь всегда была тяжела, и перестань вести себя как ребёнок.
Вестерфозе не ответил. Спор с самого начала не мог быть удачным, но учёный не собирался отступать.
Он начал яростно хвататься руками за заднюю часть костюма, пытаясь нащупать треклятое основание иглы. Его костюм тёрся о динамик, создавая шелест, который Вергилий не оставил незамеченным.
– Что ты делаешь? Даниэль?
В необузданном порыве, потеряв последние остатки страха, пальцы мужчины царапали устройство, то ли расшатывая его, то ли ломая.
Он более не был в состоянии носить этот дрянной ошейник.
– Я сниму его! Я сниму его! – скрепя зуба безумно проговаривал из раза в раз учёный.
Реакция Вергилия последовала незамедлительно.
– Не смей!
Самый сильный электрический поток поразил тело молодого сотрудника Института. Всё его тело, словно пружина скривилось на земле, трясясь от пронизывающей адской боли. Изо рта вырвался болезненный крик, а в глазах на мгновение потемнело. В тот самый момент Даниэль думал, что встретил свою смерть.
Однако голос старика, напомнил ему о жизни…