– Я ненавижу эту дрянь, чем бы она не была, всеми фибрами своей истлевшей души! Я ненавижу, что именно она заставила меня задуматься обо всём, а не моё волеизъявление. – в его голосе нарастала злость. Обида на всё, что произошло. Подобно волне, вырвавшейся на берег. Ахав выплёскивал свои эмоции так открыто, как никогда не думал, что сможет. – Что угодно, и в конце, ради чего? Я… – Его надрывном тоне проскальзывали уродливые нервные смешки. – Я думал, что смогу смыть с себя вину. Как тогда, в том комплексе, ещё до катастрофы. Считал, что всё это, в моих ли глазах, или в глазах судьбы, или ещё чего бы то ни было… смоет с меня эти отвратные пятна. И я смогу забыть это, как страшный сон, который никогда не происходил. Вернуться назад, к бабушке и дедушке, в родной тихий и уютный дом. А потом, начну всё заново, отмотаю жизнь назад, как минутную стрелку… Но этого не произошло бы. Ни тогда, ни сейчас. – он закашлялся от спешки, прежде чем продолжить. – Я бы не смог изменить случившееся. Как и не смог бы повлиять на то, что мои отец и мать никогда не хотели меня. Как и не смог повлиять на тех, с кем мне не посчастливилось дружить, и к чему это вскоре привело. Я стал таким какой я есть, потому что это был мой выбор. Ошибочный или нет, сейчас разница уже не важна. И это последствия моего выбора. Прямо здесь, прямо сейчас, передо мной…
Искусственное создание слушало, но не перебивало.
– Я совершал ошибки, так много, что всех не перечесть. Но я жил этой жизнью, наивно, но уверенно верил, что смогу когда-то к чему-то прийти. Доказать то ли себе, то ли людям породившим меня, что я не бесполезен, что Йоахим Этингер не ошибка природы, а… – Его горло засушило, когда его щёки горели от обжигающих изнутри чувств. – …а человек. Настоящий человек.
Ребис продолжали сурово хранить молчание.
– Со всеми его недостатками, проблемами, ошибками и пороками. Но и с чем-то большим, чем-то лучшим. С возможностью сделать добро, истинное… – Он попытался встать, но руки его дрожали, и он упал обратно. – Я так долго шёл по этой дороге. Проделал путь, о котором никогда не мог представить, когда, будучи ребёнком ходил в ближайшие леса, тщетно ища эльфов и драконов, между бесчисленных высоких старых деревьев… Я дошёл до конца мира. Я был свидетелем тайн человеческой души и чёртового мироздания, граничащие на грани безумия. Я пережил травмы тела и души, и прошёлся с ними по безжизненной суше. Даже сейчас, говоря это, я могу чувствовать их, когда мысли уйдут и вернутся воспоминания.
Его голос отдавался в стенах тоннеля. Дёрганный, надрывный смех, в котором не было счастья, но была реакция.
– И я прошёл это. – Он повернул голову на Ребис, как будто желал смотреть на них, подчёркивая серьёзность сказанного. – Я прошёл всё это, понимаешь? И я выжил. Я победил. Йоахим Этингер доказал, что он заслуживает шанс видеть этот свет, заслуживает жить. Йоахим Этингер не ошибка природы, и не далёкий отзвук во вселенской тишине. Маленький ничтожный человек сделал самую большую вещь в своей короткой жизни – доказал себе, что смог нечто большее.
На его лице показалась улыбка широкая зубастая улыбка, не свойственная даже для обычного его состояния.
– И я не оставлю эту мысль здесь. Нет. Я донесу её туда, вместе со своим слабым телом, к сердцу этого мира, к Точке. Не важно, что произойдёт потом, как сложится моя судьба. Я доказал себе то, о чём не мог подумать, о чём боялся и ненавидел спрашивать себя, когда смотрел в своё отражение. И знаешь, чтобы бы я увидел в этом отражении прямо сейчас?
Ребис уже доводилось видеть, как кто-то лишается рассудка. Не каждый разум был способен вынести ужасную сторону жизни, тем более на таком скоплении людских душ, как война. Но с Ахавом всё, казалось, было совершенно иначе… Это было что-то, что они успели забыть, потерять, пока гнались за своей целью, хоть название ещё не могло слететь с их уст.
– Йоахима Этингера. Без лжи, без иллюзий, без самообмана. Отвратительного, но живого. Человека.
Оперевшись на костыль, Ахав с трудом поднялся на ноги. Боль в конечности и в боку сурово напомнила о себе, правда теперь, она казалась ему мизерной в сравнении.
Осторожно ступая каждый шаг, мужчина изо всех сил старался удержать равновесие, ощущая каждый камень на земле под собой.
– Зачем тебе это? – послышался внезапный вопрос от претеританта. – Почему ты продолжаешь, уже зная, что не сможешь выжить?
Слова могли показаться грубыми, но от этого не менее правдивыми.
Ахав, повернул голову на звук, его лицо нахмурилось, а ухмылка пропала.
– Называй это отчаянным последним шагом, последнего на этой земле человека, если захочешь…
С этими словами он прекратил говорить, и одной рукой держась за костыль. А другой опираясь на стену, медленно побрёл в сторону, откуда дул едва ощутимый холодный ветер.