Проходя по длинным извилистым коридорам и закоулкам, его взгляд как можно дольше задерживался на том, чего он вряд ли ожидал увидеть здесь, со времён своего прибытия – людей. Мужчины и женщины, молодые, в основном одетые в туники из ткани, беззаботно и с благоговением наслаждались местной жизнью. Кто-то разговаривал, общался, шутил и смеялся, многие сидели за богатыми на яства столами, танцевали или пели, с использованием самых разных старинных музыкальных инструментов. Жизнь в узорчатых комнатах и залах кипела бурлящим котлом, а шум от голосов смешиваясь, казалось, заставлял сами стены трястись, содрогаясь пред всеми теми празднествами, разнёсшимися на многие секции этого колоссального здания.
Всё казалось Даниэлю таким неестественным. В сравнении с городом, это место со всеми этими людьми просто выбивалось из восприятия. Он не ожидал встретить хотя бы одного, а тут их было более сотни. Все они говорили на английском, с выраженным британским акцентом, что явно указывало на вариант со спасшимися в той катастрофе людьми. Означало ли, что всё это время, они находились здесь, отрезанные от всех тех ужасов снаружи?
«Может, это тоже сон?» – спросил себя учёный. – «Не похоже. Здесь все понятно и чисто, нет распростёршейся пелены на глазах. Но почему тогда, так сложно заставить себя поверить увиденному? Неужели все они смерились со своей участью, столь долго будучи в изоляции? Знали ли эти люди, что я видел там наверху. Знали бы они, как подавлено и жалко чувствует себя человек посреди кладбища былой цивилизации. В конце концов было ли им легко смириться со всем этим?»
Но удивление ещё не собиралось покидать Вестерфозе. Пройдя дальше, они дошли до входа в зал, превышающий своей высотой и шириной всё ранее виданные. Монструозно-огромный холл поражал воображение. Казалось, что в нём с лёгкостью могло поместиться целое футбольное поле. Дугообразную крышу держали на себе величественные толстые колонны из белого камня. Расписные узоры, фрески и гобелены украшали продолжительные стены, уходящие далеко в даль, а плиточный пол был настолько гладок и чист, что в нём без труда узнавалось собственное отражение, казавшееся просто ничтожным на фоне неописуемых здешних красот. Огонь на удивление прекрасно освещал всю конструкцию. Взгляд Даниэля то и дело терялся, а голова уже кружилась от увиденных красот сего невероятно места.
«Неужели всё это действительно стоит под землёй?» – вопросил самого себя учёный.
Оканчивалось всё проходом, за такими же большими деревянными тяжёлыми дверьми, подле которых стояли мужчины, в странной смеси одежд, чередуя в себе как элементы брони античных воинов, так и изысканные ткани пурпурного или бордового цвета. Лица были спрятаны, за железными шлемами с масками, изображающими серьёзное лицо. Хоть они и были спокойны, руки их всё равно лежали на рукоятях своих коротких мечей.
Посланник кивнул им, и мускулы стражей напрягались, сдвигая массивные двери внутрь ещё одной комнаты. На этот раз, взору представал зал, меньший по длине, но столь же величественный. Столь же высокую крышу на этот раз не держали колонны. Сферическое пространство зала казалось довольно пустым, хоть и прекрасно освещалось свисающими с потолка чашами с огнём и крупной люстрой, свисающей по центру. Стены на этот раз полностью состояли из мозаики, составляющей из себя картины различных исторических событий, редко перебиваясь золотым орнаментом. По правую и левую сторону также, как и в комнатах, отдыхали молодые мужи и дамы, предаваясь самым разным весельям, даже не замечая вошедших.
Впереди же, в небольшом углублении в стене возвышалась огромная медная статуя нагого мужчины, держащего меч, возвышающийся к потолку. А у ног самого колосса, верх по ступеням от самого пола, словно единой звездой на небосводе красовался величественный трон, с орлом на вершине высокой спины, полностью из блестящего на свету золота.
Даниель был так поражён и восхищён увиденным, что не заметил, как сопровождающий его посыльный подошёл к трону, на котором кто-то действительно восседал.
На мгновение все люди вокруг замерли, отвлёкшись от своих утех, устремим взгляды на фигуру на троне. Учёный последовал их примеру.
– Прибывший гость! – громко и с выражением объявил посыльный. – Тебе была дарована честь лицезреть обитель спокойствия и благодати, в нынешние тяжёлые времена. Сами боги вырвали тебя из лап смерти, отправив сюда. Так поблагодари же спасшего тебя и других тебе подобных, великого отца отечества, пастуха потерянного стада, благословенного самим Юпитером, единственного истинного императора великой Римской Империи – Нерона Клавдия Цезаря Августа Германика!
Грохот аплодисментов всех людей, находящихся в зале, вырывает учёного из собственных дум, заставляя сконцентрировать свой взгляд на сходящего вниз со своего трона, мужчине.