Так как стало известно, что темпоральность из-за своего более стабильного состояния, имеет определённые идентичные с вездесущей хиральностью свойства, то и части всего целого, она может включать. Следовательно, помимо неживых объектов, живая органика, точно так же может быть подвержена воздействию темпоральности. Это доказывали эксперименты с восстановлением определённых тканей у лабораторных животных во время ряда экспериментов. Открывался огромный новый вектор изучения, который мог значительно продвинуть медицинскую систему.
Проблема заключалась лишь в том, что подобное восстановление невозможно было провернуть с живыми тканями, а следовательно, и с живыми объектами. Это было связано с природой хиральности, как части тела, и что самое главное, эфемерной душой и разумом, по факту, являвшимися частью одного целого хирального естества. С которой в свою очередь контактируют, хоть и сходная, но отличающаяся по некоторым параметрам, темпоральность. Выражаясь простыми словами, природный хаос, и созданный порядок не могли ужиться друг с другом.
Самому же Даниэлю не известен точный процесс создания одного из таких детищ науки, из-за его недостающего учёного звания. Но ему известно, что данный процесс долг, рискован, сопряжён с появлением множества ошибок, крайне дорогой из-за затраченных ресурсов и сил. Это были колоссальные проекты. На одно только формирование из темпоральности души уходили годы, не говоря уже про физические тела.
Он знал только то, что взаимосвязь человеческой души и хиральности, прозванная ноосферой, основывалась только на чём-то конкретном. Нужны были образцы формирования, уже ранее существовавшие в истории, или даже выдуманные, созданные фантазией множества разных людей. Личности былого, прошлого и мифологии.
Несмотря на поэтапный ручной процесс создания, выбранный (неизвестным Даниэлю способом) формат, далее практически сам, независимо от воли и даже желания человека, реанимировал душу ранее существовавшего лица. Даже если упомянутое лицо, никогда не существовало в реальности, а черты, внешность, характер и действия которого были выдуманы людьми на основе многовековых мыслей, а следовательно, сохраненных образов в ноосфере, могли потом сливались в нечто большее. В нечто более материальное.
Новые тела, однако, были намного крупнее размеров среднего человека. От двух метров и выше. Не меньше. По словам коллег Вестерфозе, это было связано с потребностью в постоянном поглощении и хранении в себе хиральности для банального существования. Из-за этого, их темпоральные тела, в отличие от хиральных людских, были в то же время невероятно крепки и неуязвимы. В купе с аномально высокой силой, реакцией и выносливостью, а также, отсутствия хоть какой-либо существенной потребности в еде или сне, эти претеританты могли стать новым витком развития человека.
Увы, этого не произошло. Их память и склад ума были исключительно завязаны на созданной из ноосферы личностью, менять или дополнять которую они не то, что не хотели, просто не могли. Они отвергали наличие современных технологий и нравов, просто игнорируя оные. Обучение их чему-то новому, не представлялось возможным, особенно учитывая, что сами личности были из достаточно древних времён. Их поведение определялось лишь вековой памятью о них, и тем, как их помнили люди, нежели теми, коими они возможно были когда-то.
Посему, претеритантов принято не считать сходными с людьми. С ними работало множество консультантов по вопросам психологии, истории, географии и даже философии, помогая как в получение информации, так и в попытках успокоить нрав определённых индивидов.
Отсюда вытекала и единственная существенная польза от них, которая заключалась в изучении вышеупомянутых личностей и событий, непосредственными участниками, или свидетелями которых они в своё время стали. Это ощутимо помогало пролить свет на определённые туманные моменты человеческой истории.
Так, они стали ещё одним чудным изобретением, томившемся в дальних уголках РИСИ, ожидая своего часа. Либо забвения…
Даниэль протянул Ребис руку, но вместо ожидаемого рукопожатия, получил очень приветливые, хоть и сильные, объятия, выбраться из которых оказалось куда труднее, чем можно было представить.
– Ребис! – подошедший к ним Вьятт, слегка похлопывая претеританта по руке. – Ребис, отпустите его. Что я говорил об излишнем физическом контакте? Помните, мы люди не настолько крепки.
Претеритант без слов, выпускает его из своих рук, сохранная свою дружескую улыбку.
Молодого учёного удивило это, но он быстро пришёл в себя.
– Кхм… Даниэль Вестерфозе. – представился он. – Рад знакомству.
– Да, верно. Даниэль. Мы знаем. Нам сказали. – спокойно ответил претеритант. Голос их был расслабленным, тихим, мягким, не выражавшим никаких иных эмоций. В какой-то мере, его можно было назвать даже расслабляющим.
– Мы?