Пройдя ещё несколько подобных отделений и комнат, Даниэль и Ирвинг вошли в более просторное помещение, со множеством стульев и большим экраном, висящим напротив. Здесь они остановились. В этот же момент их окликнул человек, по-видимому, уже продолжительное время ожидающий здесь.
– Ну наконец-то вы пришли! Отправка скоро начнётся. Ирвинг! Только не говори мне, что это ты его задержал. – воскликнул грозный немолодой мужчина в белом халате.
– Уоллес, хе-хе, друг мой. – неуверенно ответил Ирвинг, по-детски слегка прячась за спину Даниэля. – Мы немного заболтались просто, и вот…
– Вот?! Что, вот? Чёрт возьми, Бертон! У нас на пороге, величайшее событие нашего филиала, а ты отвлекаешь исполнительного сотрудника от его работы, при этом сам прохлаждаясь в собственном кабинете. Ты должен был быть здесь уже как десять минут!
Невысокий ругавшийся, хоть и без злости, в важной манере на Ирвинга, мужчина был тем самым давним знакомым Даниэля, Уоллесом Вьяттом. Он почти не изменился с их прошлой встречи. Всё та же круглая голова с парочкой зачёсанных на обширной лысине тонких прядей волос, большой нос и густые, вечно приспущенные на тёмные глаза брови, из-за чего его лицо, практически всегда казалось недовольным. Прямо как сейчас.
– Мне жаль. Но мы же, не сильно опоздали, верно? – стараясь не слишком будоражить своего друга, спросил старик.
Доктор что-то проворчал себе под нос, явно адресованное его коллеге, и переместил свой взгляд и внимание на своём бывшем ученике.
– Даниэль! Рад видеть тут хотя бы одного ответственного человека. – пожимая руку с улыбкой произносит учёный, косо смотря на извиняющегося Бертона.
– Как и я, доктор. – отвечает взаимностью Вестерфозе.
– Ну как, готов к грядущему?
– Думаю, что да. Хотя руки, признаться честно, ещё немного трясёт. Думаю, скоро пройдёт.
– Ещё бы они не тряслись! Подобное не каждый день происходит. Точка Сингулярности. Сколько работы мы и наши коллеги, в том числе из других… скажем так, вариаций нашего Института, проделали над воплощением этого чуда научной мысли. Одни только эти слова, которые мы дали, возникшей в результате ошибки мироздания, аномалии внушает как восторг, так и трепет. А каково это будет увидеть её во всей красе, в материальной форме. Ух! Дух захватывает. Будь я на твоём месте, у меня бы тотчас же сердце из груди выпрыгнуло.
Ирвинг тихо посмеялся, но остановился, когда Уоллес бросил на него недовольный взгляд.
– В любом случае, нам пора готовиться. А мне стоит представить тебе твоего спутника на время этого похода. Надеюсь, вы поладите.
К ним троим, ещё два учёных выводят очень высокую фигуру, целых два метра ростом.
– Стресс, а, следовательно, и страх вполне приемлемы для человеческого организма при подобных условиях. – начал Вьятт. – Посему, для обеспечения безопасности как нашей миссии, так и тебя, в частности, мне удалось договориться с директорами на выделения нам полноценного «послушного» претеританта. Позволь мне представить тебе – Ребис.
Отведя свой тёплый взгляд золотистых очей от доктора, названная фигура, выпрямившись, полностью предстала перед Даниэлем, так, чтобы тот мог как можно детальней изучить данную персону.
Это существо было выше самого Вестерфозе, и лицо их было более молодым и здоровым. Прямая осанка, подтянутое и тонкое андрогинное тело, как и лик, совмещающее в себе мужские и женские черты, несмотря на кажущуюся с вида хилость, говорили об имеющейся силе. Длинные, чуть ли не до поясницы тянущиеся светло-серые, похожие на пепел, неухоженные волосы. Одежда – странная смесь из различных ржавых элементов брони древности и рваных свисающих вразброс белых и тёмных тканей, чуть ли не со всего мира, надета так кучно, что казалось абсолютно неестественным. С виду ничего не говорило о том, что это мог быть какой-то герой.
Но их яркие выразительные, а самое главное, смотрящие с теплотой и заботой, полуприкрытые глаза, внушали определённый приятный комфорт, который сложно было объяснить.
Однако, при всей неординарности вида, Даниэлю показалась странным именно их кожа. Она была белая, как только выпавший снег, и неестественно бледная, как у покойника. Правда, учёный сразу отогнал от себя подобные мысли.
С самими же претеритантами ему ещё не доводилось работать, особенно рука об руку. Для него это был новый опыт, ведь до этого, ему предоставлялась возможность лишь изучать эти рукотворные создания РИСИ со стороны.
Претеританты, так их назвали за стенами лаборатории, являли собой продукт закрытой темпоральной энергии. Созданные и сотканные из этой, поддающейся контролю и управлению, материи. Но пока люди и иные материальные объекты мира полностью состоят из природной, нетронутой хиральности, эти существа были сотворены благодаря вмешательству в мироздание человеческих рук. На основе технологий, процеживающих словно сито, хиральность, делая её менее хаотичной, и позволяющим «высасывать» из самого бытия, как из воздуха темпоральность, в процессе развития изучения этой области, были созданы иные механизмы. Механизмы, способные создавать что-то новое. Из ничего.