– В веселье, мой император. – Точно хором проговорила собравшееся подле него толпа. И слушающие, и музыканты, и едящие, и пьющие, и любящие, все в одно мгновение устремили свои взоры к вальяжной фигуре на троне. Словно подтверждая, сказанные ранее слова, на лицах каждого из них была та самая неподдельная преданность, которой так грезили правители всех времён и народов.
– Верно. Видишь, – Взгляд претеританта остановился на Даниэле. – чего можно добиться с помощью доверия. Не было ещё в истории Рима такой связи между массой и диктатором со времён славного Энея. Я доказал всем, что достоин своего имени… Ну разве я не прав?
Вестерфозе всё ещё был весьма удивлён его бравадой, но тут же. Словно очнувшись ото сна, вынужденно поддакивая закивал головой.
– Прав как никогда, мой император.
В тот же момент, по всем трибунам амфитеатра раздался восторженный шум. Множество людей, встав со своих мест, то и дело что-то выкрикивали, повторяли из раза в раз. Загудели трубы и забили барабаны. Музыканты возле Нерона стали играть с новой силой, даже громче прежнего. Было ясно – представление начиналось.
– Занимай место, Даниэль. – заинтриговано тихо произнёс он. – Сейчас… Сейчас будет настоящее веселье.
Сперва музыка стала громче, что в условиях замкнутого пространства оказывало поразительно удивительный эффект. После, отовсюду посыпались цветы и лепестки, в воздухе чувствовался приятный запах ароматических жидкостей, распрыскиваемых то тут, то там. В конце заиграли арфы, раздался свист авлосов. Мягкая игра форминга раздавалась громче всего, чему способствовал акустический эффект строения. Античная музыка, исполняемая практически живущими в этой среде людьми, трогало сердце учёного. Непостижимый в лабораторных условиях опыт, притягивал его, словно воплощая в себе тот бывалый дух путешествия.
Первая музыкальная часть, длилась относительно не долго, хотя некоторые инструменты всё ещё продолжали играть. Следом, вышли несколько человек, одетых в цветастые наряды и причудливо выглядящие маски, выражающие определённые эмоции. Среди них были как мужчины, так и женщины – характерная особенность римского театра, в отличие от тех же греческих. Судя по всему, представление являло собой подобие аттеланы, спектакля, исполняемого в масках в духе буффонады.
Насколько было понятно, сюжетом выступала некая комедийная сцена, посвящённая обыденному быту граждан. Основной упор ставился на реалистичную передачу эмоций, что при учёте возникающего смеха, возымело ощутимый успех. Каждый актёр, на удивление прекрасно справлялся со своей ролью. Император также наслаждался шоу, прерывая смехом питьё своего вина.
Вторая часть спектакля была наиболее интересной, как минимум из-за того, что язык, на котором говорили участники, представлял собой почти не изменённый английский, хоть и без акцента. Нерон при этом, отчётливо всё понимал.
Это создавало удивительную ситуацию, при которой на людей, имевших опыт и быт одной среды жизни, накладывалась совершенно иная, устаревшая модель среды, создавая всё равно хороший пример гармонии.
В целом, не смотря на небольшие попытки соблазнения учёного со стороны отдыхающих в ложи людей, которые тот тщательно и вежливо старался игнорировать, шоу произвело на него исключительно положительный эффект, позволяя на продолжительное время оторваться от стресса его тяжёлого пути.
– Наслаждаешься представлением? – с ухмылкой спросил Нерон.
В ответ Даниэль лишь кратко кивнул, не отрывая глаз от спектакля, который уже ко всему прочему подходило к концу.
– Не волнуйся, это ещё не конец. Мы даже не перешли к пиру. Может ты и на него останешься?
– Премного благодарен за предложение, мой император, но боюсь…
– О! А вот и третий акт! – прервал он учёного, заместо этого обращая его внимание обратно к представлению.
К тому моменту, актёры уже успели уйти за сцену, а музыка окончательно утихла. Напротив ложи Нерона послышался скрежет металла. Начали подниматься решётки, которые раньше ко всему прочему Вестерфозе не замечал. Шоу действительно завлекло его.
Даниэлю пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть выходящих из закулисья четырёх людей. Одетые в пыльную одежду, больше напоминающие лохмотья, они мало походили на актёров или музыкантов, а судя по их растерянному виду, забрели сюда совершенно случайно. Словно брошенные слепые котята, они с опаской и недоверием оглядывались по сторонам, ища за что бы ухватиться.
Это сильно смутило Вестерфозе. Третий акт вовсе не походил на предыдущие два, при этом ни толпа, ни император не выражали каких-либо сомнений или возражений. Пьяная зубастая улыбка так и не сходила с уст претеританта.
– Кто эти люди? Они тоже часть представления? – терзаемый загадкой, вопросил учёный.
– О, они без сомнения являются его частью. – счастливо пробормотал он, не отрывая глаз от сцены. – Но они не единственные. Смотри дальше…