Долгие ночи полностью

Но если раньше английские и турецкие агенты всячески провоцировали и поощряли эмиграцию горцев в Турцию, делали все возможное, чтобы не допустить отток приморских черкесов на Кубань, где царское правительство отводило им земли, теперь политики действовали наоборот. Европейские дипломаты решительно требовали от султанского правительства отказать кавказцам в "убежище". Ибо уход горцев с Кавказа лишал европейские державы могучей поддержки в борьбе против России, позволял ей полностью и единолично колонизировать Кавказский край и закрепиться там навсегда. Английские, французские, итальянские агенты, направленные на Кавказ, прилагали все силы, чтобы удержать горцев, отговорить их от переселения.

В самой же Турции дипломаты и всевозможные агенты западных стран усиленно внушали горским переселенцам мысль о скорейшем возвращении на родину для продолжения борьбы, обещая им в таком случае свою полную и щедрую поддержку.

В целях прекращения переселения горцев с Кавказа европейские дипломаты и агенты ввели санитарную инспекцию во главе с врачом французского посольства в Турции Бароцци. Посетив лагеря переселенцев в Самсуне, Трапезунде и Варне, Бароцци потребовал от турецкого правительства установления немедленного и жесточайшего карантина между обоими берегами Черного моря, практически прекращавшего переселение горцев с Кавказа.

"На каждом шагу встречаются нам больные, — писал Бароцци, — умирающие и трупы лежат у городских ворот, перед лавками, посреди улиц, в скверах, в садах под деревьями. Всякий дом, всякий угол улицы, всякий сад, занятый эмигрантами, превратился в гнездилище заразы".

Европейским дипломатам удалось добиться лишь пятнадцатидневного карантина. Но он был чистейшей фикцией.

Приостановились лишь перевозки горцев с кавказского побережья, в остальном же между двумя берегами поддерживалось обычное сообщение. А вот самим горцам карантин причинил ни с чем не сравнимые дополнительные страдания и мучения. Приставшие к турецким берегам суда с переселенцами не принимались, в то время как на другом берегу скапливались в ожидании своей очереди на переправу десятки тысяч людей. Людская масса день ото дня росла. Начались эпидемии. Тиф и оспа распространились, несмотря на карантин, по обоим берегам.

До ужасающих степеней разрасталась работорговля. Ребенка одиннадцати-двенадцати лет можно было купить за тридцать-сорок рублей. Местные феодалы покупали самых красивых девушек всего за шестьдесят-восемьдесят рублей. Нередко можно было видеть целые партии из сорока-пятидесяти молодых женщин, принадлежащих одному хозяину. Трапезундский генерал-губернатор Эмин Мухлис-паша отправил в Константинополь своего зятя для сопровождения ста тридцати черкесских невольниц, предназначенных в качестве подарков влиятельным лицам в столице Турции.

Дочь английского консула так описала один из лагерей для черкесских эмигрантов, созданный в Турции в 1864 году:

"Я имела возможность наблюдать черкесов в различные периоды их пребывания в Турции. Весь этот жалкий люд лежал скучившись, больные валялись рядом с умершими, живые, как тени, бродили среди них, ни о чем, больше не помышляя, кроме того, как раздобыть деньги. Когда мы приблизились к зараженному лагерю, группы мужчин и женщин обступили нас, ведя за руку своих детей и предлагая купить их всякому, кто пожелает. Несчастные маленькие создания, по-видимому сами желали разлуки с родителями, лишь бы получить кров и пищу.

Эти черкесы представляли собой два класса, относившиеся друг к другу с ненавистью — класс господ и класс рабов. Господин пытался требовать от раба той же униженной покорности, которую привык видеть от него на родине, раб же, со своей стороны, сознавая перемену, которая произошла в их общем положении и в его положении, в частности, готов был отстаивать собственные права против своего господина.

Между горскими феодалами и их рабами по прибытии в Турцию происходили частые столкновения, иногда переходившие в настоящие побоища".