Уходили, куда глаза глядят, на все четыре стороны света, в поисках хлеба, счастья и несуществующей справедливости…
Али-паша закончил вспоминать неприятные страницы истории и перешел к выводам и обобщениям.
"Погибали, погибают и будут погибать еще! Что из того? Не моя же мать их родила! Трусливые нищие скоты! Бежали, отдав свою землю гяурам! Зато выжили лишь сильные и смелые, которые несут службу, наводят порядок в болгарских селах. С их помощью мы усмирили и армян, и грузин. Еще бы укрепить границу с Россией!
Расселим чеченцев вдоль нее между двумя морями и тогда можем быть спокойны. Они быстро укротят местных жителей, не разрешат больше курдским вождям переходить на сторону русских, а возможно, даже сделают их своими единомышленниками. Конечно, чеченский народ дикий и своеобразный. Но вольнолюбивый. Жили горными орлами, теперь увидели, что их загоняют в железную клетку, и бегут. Нет, никогда у них не было мира с русскими и не будет. И все же здесь, в Турции, им придется почувствовать, что такое неволя. Мы не собираемся их кормить даром. Их ремесло — воевать. А другого от них мы и не требуем.
И они будут драться. Особенно, коль начнется война с Россией.
Не только они, но и их потомки. А какие из них получатся разведчики для засылки в кавказские провинции России! С их помощью можно поднять все горские народы. Одним словом, они будут у нас и сторожевыми и гончими псами…
Только переселятся ли? Чеченцы отличаются особой привязанностью к родине. Они замучены, утомлены длительной войной, но все же не перестают сопротивляться! Да поможет Аллах Мусе-паше, который дал слово привести вместе с собой пять тысяч семей из числа самых ярых и непримиримых врагов России. А это, как минимум, пять тысяч воинов. Да каких! Нет, теперь мы знаем, как принимать горцев: в теплое время года, небольшими партиями, не по морю, а по суше…
Придут пять тысяч храбрых чеченцев, закаленных в длительной войне с неверными, во главе с одним из лучших генералов русской армии Мусой-пашой и знаменитым наибом Сайдуллой!
Говорят, Великий князь против расселения чеченцев на землях, прилегающих к границам России. Но это не его голова додумалась, а того хитрого и проницательного гяура-армянина[56].
Не беда, пусть попробуют не согласиться. Инициатива-то переселения исходит от них…"
Не прошло и месяца после поездки Лорис-Меликова в Тифлис, как роскошный дворец министра иностранных дел Оттоманской империи вновь стал местом встречи дипломатов двух держав. Здесь, под сводами просторного зала, и должна окончательно решиться судьба первых пяти тысяч чеченских семей. Обеим сторонам нужна выгода. Ради этого дипломаты готовы на все и пускают в ход любое оружие, будь то лесть или обман, клевета или ложь, хитрость или угроза. Лишь бы выиграть! Но прошло уже столько дней, а дело нисколько не продвинулось.
Али-паша сидит в мягком кресле и внимательно слушает, что говорит ему русский. А русский говорит много, очень много.
"Проклятый гяур решил усыпить мою бдительность. Опять о своих условиях. Напрасно, граф. Этих разбойников мы разместим там, где нам угодно, и так, как было решено с генералом Кундуховым.
Почему? О, это государственная тайна, граф. Знаю, знаю, чеченцев вы боитесь. Здорово боитесь. А раз так, то вам придется многократно укреплять границу между нами. Это нам на руку… Что? Кавказское начальство не согласно? Но куда само-то оно денет чеченцев? Пусть оно молится на нас, что мы согласились принять их варваров… Не мы же их зовем, они сами просятся…"
— В противном случае ни один чеченец не покинет пределы России! — отчеканил граф Игнатьев.
Эти слова, камнем упавшие откуда-то сверху, вернули Али-пашу в действительность. По тому, как резко дернулась полусогнутая рука Али-паши, на которую он опирался, Николай Павлович понял, что удар рассчитан и нанесен точно, что единственный его козырь, который он берег до последнего, возымел действие, сыграл! И он, предчувствуя победу, уже торжествовал в душе.
— А почему мы должны принимать ваши условия? — спросил Али-паша после небольшой паузы.
О целях каждой стороны не было сказано ни слова. Они их знали.
И тем не менее каждый все же надеялся обмануть другого. Но Игнатьев чувствовал себя более уверенно. Ему было доподлинно известно, какие планы вынашивают турки, соглашаясь принять чеченцев. К тому же он, по-видимому, сумел убедить Али-пашу в том, что Турция является далеко не единственным местом, куда можно переселить чеченцев. Если учесть, с какими трудностями будет связан вариант Кубани, то путь Россия — Турция для них наилегчайший…
Али-паша, наоборот, убедился в том, что русские чудом сумели пронюхать о тайном его сговоре с Кундуховым, и потому себя хозяином положения не чувствовал. Его покинула решительность, и он уже не выказывал своего превосходства, а только пытался упорствовать, ни на что, собственно, не надеясь.
