Долгие ночи полностью

Провоцируя переселение горцев в Турцию, султанское правительство пыталось использовать их как против России, так и для подавления национально-освободительного движения нетурецкого населения внутри империи. В первую очередь — против христианского населения, при этом в расчет турецкого правительства отнюдь не входило расселение горцев большими массами, что могло бы создать серьезную опасность для общественного порядка и для самой государственной власти. В результате подобной политики горцев расселили в странах Балканского полуострова от устья Дуная до Боснии, в Герцеговине, Сирии, Иордании, Ливане, Месопотамии и Египте.

В этих местах, особенно в балканских провинциях империи, создали военные колонии, напоминавшие казачьи станицы, на базе которых формировалась черкесская милиция для защиты пограничных линий. Поселения горцев глубоко врезались, вклинивались в славянские массивы; таким образом образовывалась "живая изгородь" из мусульман между славянами.

Уже в процессе переселения турецкие власти, пользуясь безвыходным положением горцев, которым, кстати, было обещано на двадцать лет освобождение от военной службы, формировали из "добровольных охотников" черкесские кавалерийские полки и черкесскую гвардию султана. За короткое время в турецкую армию вступило до трех тысяч горцев. Чтобы подогреть "желание"

поступить на военную службу, турецкие власти запретили продавать мужчин. Поскольку же в рекруты брали лишь неженатых, многие горцы продавали своих жен и детей, чтобы поступить на военную службу.

Величайшая трагедия в истории кавказских горцев завершилась гибелью половины переселенцев от различных эпидемий и лишений в пути. Из числа уцелевших до пятнадцати процентов женщин и детей оказались проданными в качестве рабов. Избежавшие этой участи рассеялись в Малой Азии, на Балканах, в Месопотамии и даже в Северной Африке.

Академик А. Берже, оказавшийся невольным свидетелем трагедии западных горцев, писал:

"Никогда не забуду я того горестно-давящего впечатления, какое произвели на меня горцы в Новороссийской бухте, где их собралось на берегу около семнадцати тысяч человек. Позднее, ненастное и холодное время года, почти совершенное отсутствие средств к существованию и свирепствовавшие среди них эпидемии тифа и оспы, сделали их положение отчаянным. И действительно, чье сердце не содрогнулось бы при виде, например, молодой черкешенки, лежавшей на сырой почве, под открытым небом с двумя малютками, из которых один в предсмертных судорогах еще боролся за жизнь, в то время как другой искал утоления голода на груди уже окоченевшего трупа матери. И подобных сцен встречалось немало…"

Свои же собственные слова почтенному академику показались слишком крамольными, поэтому далее этот ученый-монархист добавил:

"…Император Александр II, гуманнейший из венценосцев XIX

века, был слишком далек от политики Филиппа III, знаменитого своим королевским повелением от 22 сентября 1609 года, которым он нанес смертельный удар маврам, безжалостно выброшенным им из Испании на пустынные берега Африки. Исполнителем своей державной воли он избрал графа Евдокимова, который в своих воззрениях на интересы государства стоял значительно выше герцога Лермы или какого-нибудь Дон Жуана-де-Рибейры".

Попав в невероятно тяжелые условия, став жертвой чуждой им политики и интересов, горцы стремились вернуться обратно на родину. Но турецкие и царские власти не для того заманили и загнали их в этот ад, чтобы выпустить обратно живыми. Горцы и их потомки навсегда потеряли родину. И сегодня здесь, под сводами великолепного дворца, два правительства вновь готовили точно такую же участь еще одному народу. На сей раз — чеченцам…

Горцев принуждали покидать родину, не оставляя им выбора. Но от произвола царских властей и помещиков уходили из России и другие народы и народности: русские, украинцы, белорусы…