— Да, Элейн сказала, когда уходила. Но осталось всего пятьдесят страниц до конца, а я знаю, — она бросила быстрый взгляд на записку у телефона, — что Сара хотела получить рукопись к концу дня, так что…
— В любом случае, сейчас она ничего с ней делать не будет. Они все ушли. По производственному отделу можно сверять часы.
Кэт ужасно тянуло пойти домой, но врожденное упрямство приковывало ее к странице 256. Она знала, что, если завтра утром начнет с того же места, то не закончит и до обеда. Ей также хотелось произвести благоприятное впечатление — хотя бы, чтоб отвлечь внимание от своей далеко не скоростной печати.
— Нет, — весело ответила Кэт. — Я сейчас закончу, и Сара сможет взять прямо с утра.
Она с показным энтузиазмом точила карандаш. Кроме того, что ей делать дома?
Изабель с сомнением посмотрела на нее.
— Скажу тебе по секрету: мне никогда не удавалось прочесть все исправления Роуз Энн меньше чем за два дня.
Рука Кэт, держащая точилку, замерла в воздухе.
— Ну, тогда доброго вечера.
Изабель взвалила на плечо огромный рюкзак. Он совершено не подходил к ее коротенькой кофточке с вышивками.
— Что ты тащишь домой в рюкзаке? Ксерокс? — поинтересовалась Кэт, стараясь придать голосу бодрость.
— Оох, нет, всего лишь несколько проектов, — лицо Изабель вытянулось. — На самом деле Дженифер сказала, что ты тоже можешь взять почитать. Держи…
Она открыла рюкзак и добавила к стопкам на столе Кэт еще пару рукописей.
Обе несколько секунд смотрели на получившийся бумажный кошмар, и Изабель с извиняющимся видом переложила их на полку.
— Просмотришь их быстренько как-нибудь на следующей неделе. Это не срочно.
— Хорошо, — тяжело вздохнув, ответила Кэт и вернулась к странице, которую читала.
Первая строчка: «Будь что будет, Бог мне судья, Господи, помоги мне — проквакала Карен, падая головой вперед на кучу шлака» — была исправлена редактором на «Ааа, — закричала Бетси, бросаясь в угольную шахту». Сердитые красные чернила Роуз Энн требовали вернуть все в первоначальное состояние.
— Изабель, — окликнула Кэт, подумав. — Роуз Энн тут меняет имена своих… Это что-то значит?
Изабель потрясла головой.
— Я так и думала, — сказала Кэт, беря в руки резинку.
Некоторое время спустя Кэт перевернула последнюю страницу рукописи. Она выяснила, что мать слепого мальчика была на самом деле его сестрой, а вовсе не женой его двоюродного брата, как значилось в генеалогическом древе, составленном редактором. На столе теперь валялись остатки еще двух резинок; пять скомканных бумажных платочков, которыми Кэт вытирала глаза, когда умирала героиня, нечаянно съевшая крысиную отраву; стружки от трех твердо-мягких карандашей; примерно сотня кусочков цветных клейких бумажек, с помощью которых Элейн выделяла свои вопросы; и несколько страниц яростных редакторских замечаний, поверх которых она же нацарапала: «Не обращай внимания».
Кэт глубоко вздохнула. Слава богу, все сделано. В офисе было тихо. Вечерний свет струился сквозь большие зеркальные окна. Улицы внизу все еще были заполнены людьми. Кэт почувствовала, что голодна. Она ничего не ела после кофе с шоколадкой в кафе за десять минут до собеседования в «Эклипс». Это казалось невероятно давно.
«Хватит, — подумала она, складывая бумаги в две аккуратные стопки. — Я иду домой».
Путь домой занял почти два часа.
Час пик, люди толкаются, уличные музыканты, громкоговоритель выкрикивает что-то непонятное, черт его побери, лондонское метро, — это было самое страшное из всего, что Кэт когда-либо приходилось пережить. После своего несчастного прибытия она относилась к автобусам с глубоким недоверием и выбрала метро по той причине, что там она, по крайней мере, примерно представляла, где находится.
Поэтому Кэт испытала шок, когда, благополучно сев на поезд зеленой линии до станции Уэст-Кенсингтон, тщательно обведенной в ее путеводителе, очутилась на Уимблдон. Она всю дорогу стояла, зажатая между двумя толстыми бизнесменами, читающими «Ивнинг стандард». Это, конечно, не помогало ей сверяться с картой. Кэт знала, что ее билет в этой зоне не действует, и теперь ее могли оштрафовать на десять фунтов. Это было последней каплей. Кэт потратила фунт на автомат, продающий шоколад, и целых пять минут тихонько ревела в платочек. Но это помогло не так сильно, как она надеялась. В конце концов, она поехала назад до Эрлз-Корт. Там линии расходились, видимо, поэтому и произошла путаница. Здесь Кэт вышла и направилась домой пешком, заходя в каждую телефонную будку якобы позвонить, а на самом деле — посмотреть на карту.
