За штабелями пустых ящиков собралась кучка малышей, с нескрываемым любопытством наблюдающих за взрослыми. Они держались в отдалении, словно ожидая, когда их пригласят. Розмари догадалась, что так, наверное, и обстоит дело. Вероятно, дети знали, что не следует мешать взрослым общаться между собой. Это показалось девушке разумным для вида, в котором детям не требуется помощь в освоении основ выживания. У людей взрослые не задумываясь прервут разговор, заметив, что ребенку что-нибудь нужно, пусть просто внимание. Но здесь, похоже, малыши понимали, что на первом месте действия взрослых, и если они хотят принять в них участие, им для начала следует понять правила. Поэтому вместо того чтобы дергать взрослых за рукав, требуя обратить на себя внимание, дети наблюдали за взрослыми со стороны, стараясь разгадать их поведение. Они учились быть взрослыми.
Розмари заметила среди детей Тешрис, обнимающую малыша такого же роста, похожего на нее внешне. Предположительно, Эската, другого… Розмари остановилась, так и не сказав мысленно: «ребенка Сиссикс». Нет, это не ее дети. Потомство? Отпрыски? Все эти слова подразумевали то, что малыши
Розмари снова обратила внимание на счастливую кучу-малу, которая потихоньку начинала распадаться. Трое пожилых аандрисков – те, чьих имен Сиссикс не знала, – направились к дому. Другие оставались с Сиссикс, они продолжали ее трогать, однако их энергия угасала. Однако Иссаш по-прежнему обнимала Сиссикс так же крепко, как и вначале. Двое других родителей гнезда Сиссикс, судя по всему, возбужденные бурным проявлением чувств, покинули группу и устроились на скамейке неподалеку. Несомненно, у них началась
– Спасибо, – ответила на клиппе Розмари. Девушка старалась как могла не смотреть на двух пожилых аандрисков на скамейке, пылко совокуплявшихся друг с другом. – Думаю, я пока что похожу одетой.
Время шло, и Розмари все больше проникалась жалостью к техникам, вынужденным мучиться в каком-то переполненном народом концертном зале, где можно угоститься лишь всяким мусором, зажаренным в масле, да невозможно дорогим кикком. Сама она провела день, лежа на полу на мягких подушках, неспешно потягивая вино на травах и наслаждаясь незнакомыми лакомствами с общего стола (старики-аандриски, имея лишь самые смутные представления о том, сколько едят люди, наготовили столько угощений, что этого хватило бы на десятерых). Девушка слушала, как семья гнезда Сиссикс рассказывает своей дочери о будничной жизни друзей и родственников. Для Розмари все было в диковинку, начиная от незнакомой еды и до прямо-таки одержимой страсти ко всем мелочам местных сплетен, до бесконечного проявления чувств, выплескиваемых на Сиссикс. Во многих отношениях Розмари чувствовала себя только что вылупившимся малышом-аандриском, который подсматривал за взрослыми в окно и бесшумно появлялся лишь для того, чтобы наполнить блюда закусками. Она также была удовлетворена тем, что наблюдала и училась.
Но к вечеру Розмари охватило беспокойство. Благодаря настойчивости Ишрена она объелась, а воздействие вина сменилось с «приятной расслабленности» на «легкую головную боль». Ноги у нее затекли от лежания, а в голове стоял туман от нескольких часов слушания разговоров на незнакомом языке. Вскоре после захода солнца девушка извинилась и вышла на улицу подышать свежим воздухом.
В небе над пустыней господствовал Фет, висящий так низко, что девушке казалось, будто она сможет поднять руку и дотянуться кончиками пальцев до его колец. Без зарева огней города ничто не мешало любоваться мерцающими красками неба – сиянием соседних спутников, матовой пурпурной вуалью галактического облака и звездами, звездами, звездами. Розмари жила там, в этом бескрайнем пространстве цвета. Каждый день она видела вблизи, совсем рядом планеты, кометы, звездные скопления. Однако с поверхности планеты все выглядело иначе. Быть может, смотреть на звезды полагалось только с земли.
