Я отложила перо в сторону. Так трудно решить проблему, просто вытаскивая из воздуха подозреваемых… Это казалось слишком неточным. Я должна знать о каждом, кто был там, обо всех выживших… Будь то гость или слуга. И тогда я могу пройтись по списку и задуматься над уликами.
— Ваше Величество?
Я вскочила, едва не уронив перо — сквозь дверной проём проскользнул Торстэн Вольф.
Он не мог видеть то, что я только что писала. Ни то, что я его подозревала, ни то, что я думала о его кузене — и я поспешно захлопнула книгу.
— Я могу помочь?
— И как мне следует ответить вам? Как королеве?
Моё сердце колотилось, хотя никаких причин на это не было — и я заставила себя вздохнуть.
— Вы меня искали?
— Нет, — ответил он. — Довольно трудно поверить в это, но я просто пытался отыскать книги.
О, что ж, это очевидно — мы ведь находились в библиотеке, а я казалась пугливой глупышкой.
Не же, Фрея, попробуй! Ты его подозреваешь — так поговори с ним, попробуй отвлечь, выяснить хоть что-то!
— Только не говорите, что вы интересуетесь военной историей.
Это только начало.
— Разными вещами, не только этим, — ответил он. — А что ж относительно вас, Ваше Величество? Что заставило вас прийти сюда, в эту библиотеку? — он подошёл поближе, пока не оказался совсем рядом, я поняла, что он значительно выше меня. Может быть, он, конечно, очень учёный мужчина, но сложен был крепко, казался стройным и могучим, будто бы какая-то стена — и заинтересованно покосился на мою книгу. — О, уроки этикета! Ну, конечно же, эта книга может вас подготовить, но только к какому-нибудь очень старому приёму…
Что я могу сказать по этому поводу? Глупо хватать такую книгу — только для того, чтобы её даже не прочесть. Стоит мне только отказаться от его предположения, я буду смотреться очень глупо.
Я прижала книгу к своей груди. Лучше уж быть наивной, чем позволить ему пролистнуть её и понять, что именно я писала там. Вероятно, он не собирался писать на корешках какие-нибудь списки подозреваемых, но подумать об этом вполне мог.
— Вам надо будет подготовиться получше, чем с помощью этого, если вы хотите оставаться на троне. Двор не прощает ошибок.
Я покрепче прижала книгу к себе.
— Вы мне угрожаете? — удивительно, что я только сейчас поняла, что находилась в опасности. Нельзя ошибаться… Нельзя так ошибаться! Желудок мой сжался от ужаса, руки задрожали, но в груди появилась какая-то сила, что вытолкнула из меня эту фразу.
Вот только он, казалось, был искренне удивлён подобным заявлением.
— Я вам угрожаю? Да что вы, Ваше Величество, я бы не посмел. Это просто предупреждение, даже совет, если вам будет угодно, — он смотрел на меня, хмуря свои густые брови, и челюсть его сжалась так сильно, что, казалось, была вытесана из настоящего камня. — Да и… Зачем? Разве существует причина, что заставила бы меня грозить моей собственной королеве?
— Я прекрасно знаю о том, что вы не желаете видеть меня на троне, Торстэн.
— Конечно же, я не желаю видеть вас на троне, — промолвил он, и голос его звучал довольно низко и глухо. — Все мои друзья мертвы, и тот, кто их убил, сделал вас королевой. Почему же я должен радоваться этому?
— Мне очень жаль, — ответила я — и вправду жалела. Он нужен был мне, чтобы понять — и мне не хотелось отпускать его далеко.
— А где вы были? — вдруг промолвил он. — Во время банкета? Как выжили?
— Я была дома. С Наоми.
— Дома — целая и невредимая, — слова его звучали тихо, но почти насмешливо, и он отвернулся. — Продолжайте свои исследования, Ваше Величество.
— А как же книги?
— Я позже приду за ними. На сегодня я, увы, потерял интерес к чтению.
Кивнув мне, он выскользнул из комнаты — а я, дождавшись его ухода, распахнула книгу и записала на последней странице ещё одно слово.
Стэн подозревал меня.
Восемь
Марта почти каждую ночь проводила среди придворных, кружась среди дам, отвечая на приглашения господ, танцуя с теми, кого считала краше всех. Меня же приглашали раз или два. И я — стоит напомнить, пожалуй, — проводила вечер поближе к углу, и отвечала на вопросы с такой улыбкой и так быстро, как только могла. Фрейлины повторяли мои ответы, смеялись, перебирали волосы и считали меня странной, и пусть королева считала меня забавной, я в любое мгновение была готова сделать всё, чтобы больше не приходить на такой вечер.
Теперь наступила моя очередь. Да, повторял отец, тебе это не нравится — он говорил это, пока горничная порхала вокруг меня, пытаясь привести мои волосы в какой-то порядок, чтобы они держались в этой странной форме луковицы. Некоторые женщины могли проделывать такое со своими волосами сами — это бормотала себе под нос горничная, думая, что её никто не слышит. Но я не могла, да и папа настаивал на том, что не должна этого делать.
Наоми, мучаясь от головной боли, ушла спать, и мне пришлось готовиться без её помощи. Отец нахмурился, когда я сообщила ему об этом, но ведь её брат мёртв, почему она должна делать вид, что счастлива, если просто хотела скрыться от всего мира?
